Менты 70-х: мачеха — отравительница

Вроде бы все ясно

Материалы дознания, поступившие в прокуратуру из отделения милиции, довольно подробно восстанавливали картину трагического происшествия. В деле имелись собственноручные показания Ильина (метателя лопаты), мачехи мальчика — Ольги Ивановны Царевой и нескольких свидетелей, протокол осмотра места происшествия с подробным описанием положения трупа и наружных повреждений, а также разрешение соответствующих инстанций на погребение.

Однако материалы дела после изучения оставляли у Виктора ощущение недоработанности и спешки. В свидетельских показаниях было немало противоречий, отдельные детали остались невыясненными, труп мальчика не был подвергнут судебно–медицинскому исследованию. Именно в этой связи и было принято решение о повторном расследовании.

Из материалов предварительного дознания следовало, что свои последние часы Саша провел на речке. Выкупавшись, он вернулся домой и, заигравшись в саду, уснул в тени кустарника. Больше мальчик не проснулся: именно там его поразила брошенная соседом лопата. Последнее не вызывало сомнений, но обстоятельства пребывания мальчика на речке необходимо было еще раз проверить. Свидетелей оказалось предостаточно. В тот воскресный день он действительно ушел домой в час дня. Он был одет в белую футболку и синие трусы. Последнее обстоятельство оказалось для Виктора неожиданным, так как в протоколе осмотра места происшествия ясно говорилось, что на убитом мальчике были лишь синие трусики. Конечно, по дороге домой он вполне мог снять с себя футболку. Однако в дом он не заходил, а на участке деталь одежды не была обнаружена. Но не могла же футболка исчезнуть бесследно?

На все вопросы сосед, виновник происшествия, давал исчерпывающие ответы. Да, он сам видел зияющую пробоину от лопаты на голове Саши. Это страшное зрелище с фотографической точностью отпечаталось в его мозгу. Действительно, он первый сообщил соседке Ольге Ивановне о смерти пасынка. Не заметил ли он на мальчике белой футболки? Нет, он отчетливо помнит, что на мальчике были только одни трусы. Хорошо ли он знал ребенка? Да, прекрасно! У них не было своих детей, и вместе с супругой они горячо привязались к мальчику. И то, что Саша погиб именно из–за него, вдвойне угнетало Ильина.

Газетный листок от «Советского спорта»

Прошло два дня. По–прежнему ничего нового не произошло. Однако на следующее утро к следователю пришла пожилая женщина лет семидесяти с хозяйственной сумкой в руках. Она рассказала, что ее внучка очень дружна была с погибшим мальчиком. А вот вечером пошла ее девчонка в лес по ягоды, смотрит, а в лесу этот сверточек лежит. Развернула она его, а там… Бабушка аккуратно сняла газету и вынула белую футболку. Виктор напряженно слушал рассказ посетительницы, стараясь не пропустить ни одного слова.

— Скажите, это именно та газета, в которую были завернуты вещи Саши? — спросил он. Посетительница ответила утвердительно.

Бумага, в которую были завернуты вещи, представляла собой два листа газеты «Советский спорт», датированных 23 июня. Последнее обстоятельство полностью исключало предположение, что мальчик случайно потерял сверток, так как трагедия с ним произошла 2 июня, т. е. за 21 день до выхода газеты. Оставалось выяснить, кто из жителей поселка выписывал эту российскую газету.

Интересовал следователя еще один вопрос. Почему тело мальчика не было передано на судебно–медицинское исследование? Как объяснил первоначальный следователь, он поступил так потому, что после наружного осмотра тела у них вместе с судебно–медицинским экспертом не оставалось сомнения в мгновенной смерти мальчика. Удар был нанесен с большой силой, и острие лопаты разрубило голову ребенка. Форма раны полностью совпадала с вещественным доказательством. И, наконец, рыдавшая у трупа Ольга Николаевна истерически упрашивала их избавить тело Саши от дальнейших «терзаний». Тем временем поступили данные о подписчиках «Советского спорта». Виктору сразу бросилась в глаза знакомая фамилия: одну из газет получал муж Ольги Ивановны.

Следователь решил наведаться к хозяйке дома. Он заметил подшивку газеты «Советский спорт». «Увлекаетесь?» — поинтересовался он и как бы механически стал перелистывать страницы. Внезапно его рука еле заметно дрогнула: в номере газеты от 23 июня не хватало вкладыша.

Более чем подозрительно

В итоге Виктор понял, что в поступках мачехи проступала какая–то очевидная ложь. Она утверждала, что не видела ребенка после его ухода на речку, но у нее оказывается одежда мальчика, в которой он вернулся с пляжа. Далее она уверяет, что не имеет представления об обстоятельствах исчезновения футболки, и сама же бросает ее в лесу. Пытается доказать свою любовь к ребенку и вместе с тем почти не уделяет ему внимания. Именно поэтому она и боялась вскрытия, умоляла отдать ей тело Саши.

На следующий день Царева была доставлена в прокуратуру. Расплакавшись, она категорически отказалась отвечать на вопросы «бессердечного следователя». Но у него уже было на руках весомое доказательство — заключение судебно–медицинского эксперта. «Рана на голове была нанесена посмертно, — утверждалось в официальном заключении. — Смерть наступила ранее от отравления».

Прочитав переданное заключение экспертизы, Царева мертвенно побледнела и грузно опустилась на стул. «Судите, — хрипло проговорила она. — Я убила. Отравила мальчишку. Поперек дороги он мне стоял. Мужа отнял. Ненавидела я его…» После этого женщина стала давать показания. Стремясь любой ценой избавиться от пасынка, Царева вначале решила представить его смерть как неосторожность во время купания. Когда Саша вернулся с речки, она заставила его выпить стакан отравленного молока. Спрятав труп до сумерек в кусты, женщина хотела с наступлением темноты бросить тело в речку, а футболку оставить на берегу как вещественное доказательство. Однако непредвиденный случай с Ильиным заставил ее изменить свой план. Мгновенно сообразив, что новая ситуация снимает с нее всякое подозрение, она воспользовалась сложившимся ходом дела, чему в значительной мере способствовала и халатность судебно–медицинского эксперта.

В итоге Царева приговором коллегии по уголовным делам Верховного суда Латвийской ССР за предумышленное убийство была приговорена к 12 годам лишения свободы в колонии усиленного режима.

Александр ВАЛЬТЕР.

13 августа 2015. №32