Менты 70-х: кровавая попойка

Шли домой супруги

Супруги Цветковы шли домой по Кенгарагсу. При этом подвыпивший муж мурлыкал только ему известный мотив. Велосипедист появился внезапно. Он, по всей видимости, тоже был пьян и при обгоне сделал такую «восьмерку», что сам оказался под своим железным конем. Василий Цветков оказался порядочным человеком и помог упавшему встать на ноги. В итоге просьба жены идти домой осталась без ответа. «Друзья», похлопывая друг друга по плечу, отправились в сторону ближайшего ресторана.

А где–то спустя два часа в Кировский РОВД милиции города Риги поступило сообщение о том, что неподалеку от ресторана «Росток» был убит мужчина. В отделение милиции, расположенное неподалеку от места происшествия, поступил телефонный звонок. Некий аноним сообщал, что только что был убит мужчина. Вскоре в отделение милиции пришел и сам заявитель. «Я не виновен, — сообщил он, — он угнал мой велосипед, за это я его ударил кулаком в лицо. Кто–то подбежал, блеснул нож. Тот, с которым я шел, отбежал, а потом упал. Когда же я подошел, рядом уже никого не было. Поэтому я стал звонить в милицию».

От внимания дежурного не ускользнул необычный вид пришельца — тревожный, бегающий взгляд, подрагивание рук, придерживающих разорванную вельветку, обильные мазки крови на правой руке. «Дело, видимо, сложное, — подумал он, — до выяснения всех обстоятельств лучше было бы задержать».

Пострадавший скончался

Именно такими оказались исходные обстоятельства дела, расследование которого и было возложено на Виктора. Раненым оказался Василий Цветков. Он был отправлен в больницу. На спине и на груди у него было несколько ножевых ранений. На месте происшествия, кроме обильной лужи крови, не оказалось никаких предметов, имевших отношение к событию. В то же время задержанный объяснял, что ударил Цветкова в лицо за угон велосипеда, убийцу не знает, внешность описать не может, кровь на правой руке объяснил тем, что пытался поднять раненого. В то же время сам пострадавший сообщил, что его обидчиком является велосипедист.

Вопрос следователя о своем средстве передвижения он воспринял как нечто само собой разумеющееся. «Был изрядно пьян, не помню, где оставил велосипед, думаю, что его угнали», — объяснил он. Борьба врачей за жизнь Цветкова была безуспешной. Три ножевые раны спины, три груди и живота оказались роковыми. В итоге пострадавший скончался.

В минуты сознания Цветков, как мог, рассказал о всех событиях того рокового для себя вечера. Мол, по дороге в ресторан он попытался поддержать велосипед, но его хозяин, не поняв, в чем дело, стал ругаться, думая, что у него отбирают двухколесного друга. Затем появился еще кто–то, но что они делали, умирающий не помнил. С разрешения врачей ему предъявили велосипедиста для опознания. Окинув взглядом приведенных в палату трех мужчин, он тут же узнал своего обидчика, о чем и рассказал следователю.

Кто же виновен?

Немало людей побывало в кабинете следователя. Умело и осторожно, чтобы не очернить невиновных людей, Виктор изучал людей, которые могли оказаться в том злополучном месте и в злополучное время. В итоге следователь убедился, что, кроме велосипедиста и Цветкова, на месте происшествия никого не было. Те другие, кто видел Цветкова после ранения, — только посторонние, подбежавшие к раненому.

«Так вы признаете себя виновным?» — спросил следователь подозреваемого на последнем допросе. «Я не виновен! Не убивал я!» — Тот еще что–то хотел сказать, но, видимо, не нашел нужных слов и в итоге замолчал, безнадежно махнув рукой. Конечно, для того чтобы отдавать дело в суд, доказательств было собрано явно недостаточно. Это обстоятельство и заметили начальники Виктора, посоветовав ему продолжать расследования дела. Тем более что фигуранты отмечали: на месте преступления присутствовал кто–то третий. Его–то и надо было искать в первую очередь.

Спустя два месяца после события поиск привел следователя к дому Маргриеты Цалис, проживающей в ста метрах от места убийства. Именно в тот день хозяйка принимала у себя в доме гостей. Гулянка была достаточно шумной, с обильными возлияниями спиртных напитков. Причем приглашенным родственникам не было еще и семнадцати. Именно в тот вечер Ивар взял у своего приятеля нож и, сунув его в карман, вышел на улицу. Подвыпившую компанию это не встревожило — кому какое дело, что Ивар был уже изрядно навеселе и явно потерял способность что–то соображать.

Возвратился он, как установило следствие, где–то минут через пятнадцать–двадцать. Окровавленная рубашка, обагренные кровью руки и нож наглядно свидетельствовали о том, что произошло что–то ужасное. Однако никто из гуляющих ничего и не заметил. Мало того, ему помогли вымыть нож и руки, а хозяйка дома снабдила гостя новой рубашкой взамен окровавленной.

На допросе хозяйка дома всячески избегала смотреть на следователя, пыталась увильнуть от прямого ответа на вопрос. Мол, гости сами знали, что делали, вроде бы не маленькие. О делишках Ивара она ничего не знает. Вроде бы он поссорился с кем–то и даже подрался. Рубашку Ивара хозяйка постирала, отдав дань вежливости гостям. О ранении же возле своего дома узнала утром от соседей. Но в милицию не сообщила, посчитав, что ее затаскают по присутственным кабинетам.

Решающий допрос

Перед следователем прошли все участники той злополучной попойки. Так, студентка Кристина рассказала обо всем, что натворил Ивар, и сообщила, что об этом знали все, кто был на вечеринке. При этом сам гость рассказал, что он ножом пырнул какого–то мужчину.

В итоге Виктор вызвал на допрос главного подозреваемого. Ивар сразу же стал все отрицать. О происхождении крови на руках, на рубашке и на ноже он дал путаные и противоречивые объяснения. Однако запирательство подозреваемого было сломлено, как только он ознакомился с показаниями своих приятелей. Он сразу сник, растерялся, слезы потекли по щекам, потом мужчина истерически зарыдал, бормоча сквозь слезы. «Опьянел я совсем, одурел, — рассказывал он. — В руках оказался нож, который дал мне знакомый. Вышел на улицу, вижу, какой–то пьяный с велосипеда упал, а второй уходит от него. Узнав, что они поссорились, я побежал за уходящим, догнал его у забора и тут, не помню сколько раз, ударил его ножом. После этого ко мне подбежал знакомый, и мы скрылись в доме. Там я хозяйке все рассказал, но она посоветовала молчать».

Итак, запутанное дело в конечном итоге оказалось обыкновенной «бытовухой», когда под влиянием алкоголя человек сам не понимал, что делает. Но для суда употребление алкогольных напитков является отягчающим вину обстоятельством. Поэтому Ивара за убийство и приговорили к двенадцати годам лишения свободы.

Александр ВАЛЬТЕР.

30 июля 2015. №30