Менты 60-х: как у Аркадия Райкина украли бриллианты

Пропали два перстня

Уже в те времена Аркадий Исаакович Райкин, который родился в Риге в 1911 году, обладал всенародной популярностью. И когда его жена Руфь Марковна обнаружила пропажу двух золотых перстней с бриллиантами (один — в полтора, а второй — в два с половиной карата), то он обратился за помощью не в районный отдел и даже не к начальнику уголовного розыска города Ленинграда, а непосредственно к начальнику Управления внутренних дел города генералу Соколову. Естественно, реакция начальства была прогнозируемой: немедленно включиться, бросить все силы, но найти и вернуть драгоценности знаменитому артисту.

Случай неординарный, требовавший от Виктора Робозерова серьезной, в том числе и психологической подготовки. Прежде всего необходимо было установить контакт с потерпевшим, который обладал весьма своеобразным характером. Важно было подготовиться к такому приему, чтобы показать себя достаточно компетентным и убедить его, что сам способен работать профессионально.

Как вспоминает рассказчик, Аркадий Исаакович встретил визитера в постели из–за недомогания. Увидев гостя, он недовольно проворчал: «Неужели в ленинградской милиции не могли найти никого постарше и поопытнее?» В ответ гость заметил, что ведь вы тоже на эстраде молодым начинали. «Так ведь талант же был, способности», — возразил хозяин квартиры. Но у молодого сыщика уже заранее был подготовлен ответ. «Способности в деле проявляются», — заявил он. Такая разведка боем немного устранила подозрения Райкина. Он попросил только не устраивать обыска в его квартире и не переворачивать постель. Вот здесь–то уж точно сыщики перстней не найдут.

Тогда Робозеров попросил жену Райкина, Руфь Марковну, показать место, где хранились драгоценности, и рассказать подробнее, кто знал, где они находятся, и вообще все, что связано с их пропажей. Кроме перстней, как оказалось, ничего из квартиры не исчезло, никаких следов проникновения в квартиру не было. Драгоценности хранились в платяном шкафу в спальне, на дне деревянной резной шкатулки, в коробочке под ватой. Никто, кроме членов семьи и домработницы, в спальню не входил. Мог ли видеть драгоценности кто–то из посторонних — не помнят, не обращали внимания. Супруга Аркадия Райкина особых предосторожностей не придерживалась, но надевала перстни не так часто: собираясь в гости или на концерт.

Как и обещал Робозеров, он ограничился осмотром только одной комнаты и места, где хранились перстни. Квартира была большая, состояла из пяти просторных комнат, обставленных своеобразно, с большим вкусом: ковры, картины, украшения. Каждая могла быть музеем.

Возможные версии

После обыска сыщик попросил всех членов семьи Аркадия Исааковича, Руфь Марковну и Костю (ему тогда было лет 10–12), собраться за столом с гостиной и высказать свои предположения — пусть сомнительные и даже невероятные — о том, кто, по их мнению, мог похитить перстни.

По мнению членов семьи Райкиных, это могло быть делом рук либо поклонников, либо поклонниц. При этом муж и жена, по взаимному признанию, отнюдь не были свободны от увлечений, но все обошлось без взаимных упреков. В свою очередь, домработница Н. никак не могла говорить связно и повторяла все одно и то же: в спальне почти не бывает, уборку проводит в строго определенное время, шкатулку передвигает не всегда, да и кольца к ее пальцам не подходят. Это была пожилая одинокая женщина, не имевшая детей. Проживала она в том же районе, работала у Райкиных очень давно, по существу, была членом семьи. Ей доверяли полностью и безоговорочно во всем.

Аркадий Исаакович настаивал, чтобы тотчас же было возбуждено уголовное дело и расследование велось по всем правилам. В свою очередь, Робозеров просил не спешить и предоставить возможность провести предварительную проверку оперативными средствами (законом это было разрешено). Приступили к делу, обсудили с коллегами множество версий. Самой настораживающей были сведения о парикмахерше. Она приходила накануне пропажи на дом обслуживать хозяев. Работала она в холле, рядом со спальней, и вполне могла видеть, как Руфь Марковна, готовясь к выходу в гости, примеряла драгоценности.

Выяснилось, что парикмахерша уехала отдыхать в Юрмалу. Подозрения усилились, когда было установлено, что ранее она была судима за спекуляцию и отбывала наказание в местах лишения свободы. Один из работников оперативной группы был командирован в Юрмалу. Ему было поручено в неофициальных беседах выяснить, знала ли она о перстнях и их пропаже. Здесь возникла проблема. Дело в том, что отдыхала она на взморье не одна. Ее спутник не отходил от своей пассии ни на шаг. При этом он не был ограничен в денежных средствах и обладал большими возможностями. Не хватало ему только умения плавать. Пришлось оперативнику допрашивать подозреваемую непосредственно в море. В результате он убедился в непричастности парикмахерши к краже. Поэтому разработку этой версии решили прекратить.

Должны вернуть на место

В итоге подозрения легли на домработницу. Выдавало ее странное поведение при первом разговоре на эту тему, путанность рассуждений по поводу пропажи не могли объяснить только склерозом. Вначале решили вместе с ней разработать для укравшего (неизвестного), близкого Райкиным человека, варианты условий добровольного возвращения перстней, что позволяло восстановить свою репутацию в семье, а она куда ценнее драгоценностей. Эти колебания были восприняты домработницей, как и подобает старому человеку, с детской наивностью. Она стала убеждать, что все должно кончиться хорошо, может быть, перстни уже давно возвращены, но Райкиных дома нет (они уехали на гастроли за границу), поэтому их и не возвращают.

Время шло. Сыщик регулярно информировал супругов Райкиных о своих действиях, не говорил только, кого он подозревает. Заверял, что скоро должны появиться результаты. Уверенность в этом придавали прежде всего разговоры с домработницей. С ней было «предположено», что драгоценности возвратят к конкретному дню, скорее всего, ко дню рождения Руфи Марковны. Условный срок наступил. Позвонила сама Руфь Марковна и сообщила, что все драгоценности на месте. Домработница призналась сама во всем, расплакалась и покаялась. Непонятно, почему она это сделала. Но члены семьи ее простили.

В итоге Аркадий Исаакович позвонил Робозерову, горячо поблагодарил, выразил восхищение работой молодых сыщиков Ленинградского уголовного розыска и с присущим ему юмором пообещал больше не высмеивать милицию на эстраде. Пригласил он и на премьеру своего спектакля «Светофор». Его супруга, выступавшая вместе с ним в одном из номеров, выйдя на сцену после окончания представления и увидев сыщика в зале, подчеркнуто в приветствии помахала рукой, на которой были надеты те самые перстни. Так он их впервые увидел.

Александр ВАЛЬТЕР.

2 июля 2015. №26