Магия цвета: «черная манера» рижской художницы

В недавно открывшейся рижской галерее Art studio Nr. 1″, что на Авоту, 32, прошла выставка интереснейшей художницы Наталии Петропавловской, большого мастера графики, акварели — и не только. При этом она никогда не была избалована вниманием со стороны журналистов и критиков. Наталия просто занималась любимым делом, совершая на бумаге поистине мистический ритуал. Знакомьтесь!

На выставке, инициатором которой был руководитель галереи Герман Беркович — добрый и душевный человек, Наталия Петропавловская представила десятки замечательных работ. Тут вам и классические акварели, мягкие и нежные. Вот, например, лодка где–то в Италии. Кажется, сейчас поднимется даже невысокая волна, подует слабый ветерок — и унесет лодку. А вот пейзаж — такой очень–очень легкий: ты словно смотришь на улицу через окно, мокрое от дождя.

И ощущаешь все — как шевелится листва на деревьях, как травинки прижимаются к земле во время непогоды. А уж если где–то над горами поднимается солнце, картина на стене, где и нарисован южный пейзаж, радует теплым летом, хочется руками ловить лучи солнца и бежать подальше от задыхающихся городов. Убежать по ту сторону картины, словно в окно, и исчезнуть за горизонтом.

Но были на выставке и работы, выполненные в авторском стиле мастера: Наталия Петропавловская соединила графику, акварель и еще что–то. Но подробно, что это за стиль такой, рассказывать не будем — тайна. Да и работы таинственные. Например, триптих с сфинксами. Даже не Египет! Здесь какая–то параллельная реальность.

А если на картине закат в Крыму, то настолько насыщенный, что буквально кожей ощущаешь жаркий красный цвет. И я никогда не думал, что у красного может быть миллион оттенков!

Эти картины написаны в лессировочной технике. Ее суть — наложение почти прозрачных слоев краски друг на друга или на основной фон. Это позволяет художнику получать более глубокие цвета и разнообразные оттенки. Краски тогда выглядят насыщеннее и ярче, тени — глубже.

«Черная манера» и цена ошибки

Наталия Петропавловская раскладывает передо мной большие листы плотной бумаги — с удивительными работами. Это графика? Гравюра? Да, но только в Латвии это теперь весьма редкая техника, ведь работы в ней исключительно трудоемкие.

Вы что–нибудь слышали об итальянском стиле меццо–тинто, «черная манера»? Особый вид гравюры на металле (например, на цинковой пластине), которая потом отпечатывается на бумаге. Предварительно полированная металлическая поверхность подвергается зернению — покрывается с помощью «качалки» (гранильника) множеством мельчайших углублений.

Зернение — процесс не просто длительный и трудоемкий! Случайно ошибся, не так продавил штрихи — и на пластине этого уже не исправить: все потом при печати на бумаге проявится.

Кроме зернения на пластине мастер специальными металлическими инструментами еще и выглаживает линии, фрагменты будущего рисунка, которые потом на бумаге должны быть светлыми, а также чтобы достигнуть постепенных цветовых переходов, теней. И при этом все важно видеть «в негативе»: где зерно и глубокие линии — на бумаге будут темные места, где нет — светлые.

Только тогда, когда рисунок на пластине создан полностью, его покрывают офортными красками, а затем на специальном станке происходит печать. В советские годы Наталия Петропавловская печатала работы в мастерской знаменитого комбината «Максла».

— Эффекты, достигаемые меццо–тинто, невозможно получить другими «тоновыми» манерами, — говорит Наталия. — Требуемое в оттиске изображение создается за счет разной градации светлых участков на черном фоне… Только я, признаюсь, сама пластины не зернила, этим мой муж Юрий всегда занимался. И на одну доску уходили даже не часы работы, а иногда и неделя. Понимаете, почему цена ошибки настолько велика?

Не отравиться кислотой и не сгореть в лаке

Другой стиль — так вообще, можно сказать, экстремальный. На пластине делается рисунок не «качалкой», а вытравляется азотной кислотой. Художникам такой графикой дома заниматься не рекомендуется — чревато! Но правилами пренебрегают. Наталия однажды чуть не отравилась в квартире ядовитыми испарениями кислоты…

А в другой раз Наталия с мужем вообще чуть не сгорели, но уже когда варили лак.

Есть в графике техника «мягкий лак» — разновидность офорта. Гравюра мягким лаком напоминает рисунок карандашом или углем, для нее характерен мягкий, зернистый штрих. Вначале офортный грунт смешивается с жиром — от этого он становится мягким и легко отстает. Затем загрунтованная печатная форма покрывается зернистой бумагой, и на нее наносится рисунок твердым карандашом.

От давления карандаша частицы грунта прилипают к бумаге и затем легко снимаются вместе с ней. После этого печатная форма подвергается травлению азотной кислотой или раствором хлорного железа. При травлении кислота действует на доску только в местах, освободившихся от лака. С протравленной доски лак смывают скипидаром, покрывают краской, а дальше мастер несет свою работу к печатному станку.

— Мы варили с Юрием лак (смесь дикая — асфальтный вар, скипидар, еще что–то!) дома, и вдруг он в котле полыхнул — как напалм. У Юрия руки загорелись, — вспоминает художница.

Наталия Петропавловская принесла на нашу встречу множество работ, чтобы показать разные стили, в которых работала. Вот, например, серия интересных работ в стиле «сухая кисть». Основа техники — нанесение краски, малонасыщенной связующими веществами, с помощью почти сухой кисти на фактурную поверхность (даже на негрунтованное полотно и деревянную доску).

К слову, технологией письма сухой кистью пользовались еще в XIV веке китайские художники, изображавшие черно–белые пейзажи…

Как художников на задворки Латвии засылали

Наталия до сих пор часто вспоминает, как училась в Латвийской художественной академии, которую закончила давным–давно, а потом все время совершенствовалась.

— Во время практики нас засылали иногда даже на два месяца в разные глухие уголки республики, — рассказывает Наталия. — И нам приходилось там рисовать вообще все, что только возможно, сидя с папками бумаги на коленях где–то на задворках, чуть ли не среди сараев, например, на окраине Кулдиги. Причем я всегда старалась почти все рисовать на месте, а потом дома только дорабатывать детали…

И пейзажи в советские годы делали, как правило, с натуры, сидя на природе с бумагой, а не по фотографии. Снимки тогда были такими, что по ним картину не напишешь. Это сейчас часто фотограф сделал снимок красивого места на природе, напечатал его, принес домой — и спокойно пишет картину. А на природе–то все иначе! Тут и дождь может вдруг пойти, и ветер подняться (как раз самое экспрессивное, интересное время для работы).

Когда акварель пишешь, надо еще искать поблизости речку или пруд: чтобы в баночке, куда кисть макаешь, воду регулярно обновлять. Табуретки с собой таскали складные, краски и бумагу носили… Такой спортивно–художественный образ жизни!

Акварель — любимая техника с детства. Много работ, в том числе на этой выставке, написаны акварелью «по–мокрому». Бумага полностью смачивается, потом кладется на оргстекло, чтобы прилипла ровно–ровно.

Затем надо быстро писать, пока бумага не высохла. А ведь акварель легко испортить! Что–то куда–то не туда поплыло, линия другой получилась, цвет грязный вышел. И этого в акварели не смыть, не исправить. Значит, все заново надо писать…

Наталия Петропавловская, кажется, может часами рассказывать о разных стилях, в которых работала, об экспериментах, о победах. Интересно! А сейчас она снова решила придумать что–то совершенно новое, совмещая разные техники, стили и, конечно, материалы.

Такая художественная алхимия. А результат мы с вами обязательно увидим — на будущей выставке мастера.

Гаврила БРАГИН