«Лучше бы сидел дальше»: жёны «вагнеровцев» «заговорили» в Берлине

Эти женщины ждали своих мужей, сыновей и братьев сначала из тюрьмы, а теперь — с войны. Документалистка и журналистка, бывшая корреспондентка DW Юлия Вишневецкая несколько месяцев читала переписку в чате родственниц наемников ЧВК «Вагнер». В ней они делятся своими проблемами. Жив ли муж? Когда будут выплаты? Куда звонить? Как хоронить? Как пережить его смерть — или возвращение? Из этих наблюдений родилась пьеса «Ждать тяжелее, чем хоронить». В ней, по словам автора, нет ни одного придуманного слова. 8 и 9 сентября в Берлине в пространстве Reforum Space состоялись читки пьесы.

Режиссер: «Я с ужасом читала эту переписку»

«Здравствуйте, девочки, от мужа пять месяцев нет вестей, как я могу узнать о нем что-то?», — говорит одна из героинь пьесы. Неведение и страх в этой переписке соседствуют то с гордостью, то с отчаянием, но больше всего поражает обыденность разговоров: пока их мужчины убивают в соседней стране, эти женщины обсуждают, когда придут выплаты, что надеть и приготовить на встречу своего «героя» или делятся контактами гадалок. Все реплики анонимны, а образы героинь — собирательные.

Вишневецкая признается, что с ужасом читала эту переписку: «Эти ужасные женщины, которые ждут этих ужасных мужчин, которые и так преступники, а теперь возможно еще и военные преступники». На тот момент, когда она начала наблюдать за чатом, там было около восьми тысяч человек, сейчас — в два раза больше. «Он обновляется каждую секунду и каждое сообщение о каком-то горе, ужасе, отчаянии».

Легче ждать героя, чем преступника

— Кто вернулся домой, как ведут себя? Исправились?

— У меня просто жесть, ничего не меняется, лучше бы сидел дальше.

— Выжили, пришли, решили, что они бессмертны и теперь могут делать, что хотят.

Отдельные сообщения выстраиваются в диалог. Пока мужчины воюют — женщины их идеализируют. Ждать героя легче, чем преступника. Но когда мужчины возвращаются с войны, женщины сталкиваются с насилием и жестокостью. А если не возвращаются, кто-то пишет короткое «погиб» и удаляется из чата, а кто-то изливает всю свою боль в длинных сообщениях.

Особенно отчетливо в пьесе слышится голос одной матери, у которой на войне погиб единственный сын. Перебивая разговоры о выплатах и гробах, она кричит: «Как я могла отпустить его туда? Почему не спасла его? Почему он, а не их дети?»

Эту роль играет актриса Ирина Бессараб. Она говорит, что эти сложные материнские чувства, когда «вроде надо быть на стороне Родины, но переживание за ребенка стоит на первом месте», ей очень откликаются.

Мятеж Пригожина и критика властей

Героини пьесы Вишневецкой редко пытаются понять, за что воюют их мужчины. В чате почти не обсуждают политику. Но все меняется, когда в конце июня глава ЧВК «Вагнер» Евгений Пригожин повел колонну своих наемников на Москву.

Вишневецкая тогда уже почти дописала пьесу, но именно мятеж добавил работе драматургию.

“Большинство этих женщин почувствовали себя преданными, — рассказывает Вишневецкая. — Потому что только что их мужья были героями, а теперь вдруг они — террористы и нарушители закона опять. Они были страшно возмущены”

В чате впервые появилась неприкрытая критика правительства и президента Владимира Путина. «Так хотелось плюнуть в телевизор», — пишет одна из участниц группы. «Надоело, что все о нас ноги вытирают», — отвечает ей другая.

Но этот протест не был основан на сочувствии украинцам. Вишневецкая признается, что специально искала его в переписке. Она нашла одну-две реплики. «Если эти женщины, когда-нибудь и остановят войну, то не из гуманистических соображений, а от отчаяния», — говорит она.

Однако этот протестный потенциал — как и сам мятеж Пригожина — быстро выдыхается. Женщины напуганы, политические дискуссии сменяются рассуждениями, что делать с флагами ЧВК «Вагнер» на могилах и опасениями, будут ли теперь приходить выплаты. Бунта матерей, потерявших в этой бессмысленной войне своих сыновей в России, не случилось.

«Мне казалось, что, когда пойдут гробы, — говорит другая актриса и правозащитница Антонина Зикеева, — этот женский инстинкт их разбудит. Но, как мы видим, ничего не поменялось».

«Современная Россия — это тюрьма и война»

Герои пьесы Вишневецкой вызывают противоречивые чувства — от жалости до отвращения. Кто-то узнал в этих женщин знакомых, кто-то ужаснулся обыденности зла. В самом тексте нет оценки их репликам — ни сочувствия, ни осуждения. Это срез реальности здесь и сейчас.

«Это такая бездна, в которую страшно заглядывать», — говорит автор пьесы Вишневецкая. Она хочет поставить пьесу на сцене в Берлине — как на русском, так и на немецком языке, чтобы зритель на Западе понимал, что сейчас происходит в России. Автор пьесы добавляет: «Это именно то, что сейчас больше всего характеризует современную Россию: тюрьма и война».

«Тебе не кажется, что ты слишком гуманизируешь этих женщин, жен военных преступников?», — с этого вопроса началось обсуждение пьесы после читки в пятницу 8 сентября. «Через человеческое гуманистическое отношение к этим женщинам я пытаюсь обратиться к русскому народу, — отвечает Вишневецкая. — Говорить на таком языке правильно и важно».

Она надеется, что ее пьесу прочтут, увидят или услышат и в России — чтобы ни одна русская женщина больше не отпустила своего мужчину на эту войну.