Латынина: главный враг русского языка сегодня — Кремль

«Развал СССР оказался для России не только национальной, но и языковой катастрофой, и те национальные республики, которые воспринимались коммунистами как фикция, они зажили настоящей жизнью, вместе с ними этой настоящей жизнью зажили искусственно законсервированные национальные языки. Но, собственно, это плюсквамперфект. Это не важно, что было в прошлом, Разбитого яйца не соберешь, потому что даже после крушения СССР Россия оставалась метрополией, российский язык продолжал быть самым развитым и влиятельным языком на территории стран бывшего СССР. Да, уже нельзя было поддерживать эту влиятельность законами и пушками и, тем более, выделением денег с откатами.

Но оставалось три настоящих, могучих способа поддержки, это: экономика, культура и образование. Потому что по-прежнему были готовы люди из стран бывшего СНГ ехать в метрополию учиться. Если бы Россия оставалась центром развитой экономики и развитых технологий, без всякого Совета по русскому языку русский язык сохранял бы свое первенство.

И, конечно, безумная политика Кремля, именно амбиции, которые не были подкреплены никакой экономической, технологической основой, не оставили от этой возможности камня на камне. Вспомним просто историю с грузинами, которые подвергались принудительным депортациям, которые фактически не могли приехать в Москву учиться. Естественно, они после этого поехали учиться в Америку или в Европу.

Вспомним, как после Крыма и Донбасса запретили украинцы не только Яндекс. Они запретили всё российское IT. И, конечно, эта мера одна нанесла российскому языку больше урона, чем любое преимущество, полученное от аннексии Крыма

Если бы Россия представляла из себя богатое, преуспевающее общество со стартапами, частными инвестициями и ведущими мировыми университетами, — я сейчас не говорю, демократическое общество; например, Китай авторитарное общество, но процветающее, — русский продолжал бы оставаться главной языковой валютой, по крайней мере, на пространстве бывшего СНГ, а, может быть, даже всей Восточной Европы. Круто было бы учить русский, как сейчас круто учить китайский.

Вопрос тогда, на каком языке говорят в Крыму или в Донецке, просто не стоял бы. На русском продолжали говорить даже в Киеве. Учиться продолжали бы и думать на всем пространстве СНГ, вот как в Сингапуре думают, говорят и учатся на английском.

А вот если сейчас в Кремле думают, что кто-то в Латвии выучит русский специально, чтобы прочесть в путинопедии о том, какую неблагодарность проявляю латышские фашисты по отношению к героическим русским, освободившим их от ига нацизма; или кто-то во Львове будет учить русский, чтобы прочесть, что «Боинг» сбили кровавые украинские фашисты, — то должна сказать, что чем больше Кремль будет жить в параллельной реальности, тем меньше будет желающих говорить на том языке, который эту реальность описывает, особенно при падающем экономическом и технологическом потенциале.

…И в этом смысле главным пещерным русофобом, который ведет войну против русского языка, а заодно против русской экономики и русской культуры является сам Кремль».