«Латвия довоёвывает прошлую войну»: экономист об исторических травмах и миграции

-Cоздается впечатление, что избиратели захотят услышать конкретные предложения без избитых фраз о возвращении эмигрантов или стимулировании рождаемости, которые звучат красиво, но не решают проблемы доступности рабочей силы ни сегодня, ни завтра. Что в этой проблематике важно с точки зрения экономического развития?

-Самый весомый аргумент против резкого увеличения иммиграции в ближайшее время заключается в том, что приезжие будут конкурировать за привлекательное жилье в привлекательных местах с жителями Латвии, желающими сменить место жительства в пределах страны, а также с репатриантами.

Крупнейшим источником рабочей силы в ближайшие несколько лет станет именно внутренняя миграция. В Марупе приходится около 90 рабочих мест на 100 жителей, в Риге — 70, но есть муниципалитеты, где этот показатель составляет 20–30. В ближайшем будущем благополучию общества будет способствовать то, что люди будут переезжать в пределах Латвии в места с лучшими возможностями для трудоустройства. Переезд, скажем, с восточной приграничной зоны в Ригу с большой вероятностью означает рост производительности и доходов. Точно так же, как переезд из Индии в Латвию. Дети этих людей с большой вероятностью поступят в лучшие школы, где будет больше других детей, что будет стимулировать конкуренцию и развитие.

Петерис Страутиньш. 

В более отдаленном будущем жилья будет столько, сколько понадобится. Жилой дом в определенной степени является таким же товаром, как и другие — если есть платежеспособный спрос, его можно построить. Кроме того, иммигранты могут быть очень полезны в строительстве зданий: большая часть Америки построена именно таким образом, поскольку строительство — один из лучших способов выйти на рынок труда другой страны.

В то же время последствия снижения рождаемости в этом десятилетии будут постепенно сказываться на группах населения: сначала на детях, затем на молодежи и, наконец, на жителях трудоспособного возраста. Общий коэффициент рождаемости (английское сокращение — TFR) снизился с постсоветского максимума в 1,8 до примерно 1,2. Существует огромное желание верить в то, что с помощью политики можно добиться резкого роста рождаемости, но опыт Латвии и других стран мира можно обобщить следующим образом: результаты мер по стимулированию рождаемости в целом слабы и, как правило, носят кратковременный характер. Дети рождаются у людей, а не у государства, и люди наделены свободной волей.

К тому же каждый год из Латвии уезжает определенное количество людей. Если на их место не приедут другие, это усугубит эффект низкой рождаемости. Возвращение латышей на родину — идеальное решение, но вряд ли этого будет достаточно.

Наконец, значительная часть сильно сократившегося числа молодых людей начнет задавать вопросы. Например, стоит ли в тот момент, когда я ещё могу изменить свою жизнь, так сказать, без больших потерь, оставаться ли мне в стране, где, во-первых, мой социальный капитал, то есть знание языка, понимание культуры, круг друзей, стремительно иссякнет; где жилье, в которое я вложу средства, может потерять свою стоимость; и, наконец, кто знает, что будет с этой пенсией? Тогда уж лучше вовремя действовать решительно.

-Чем это нам грозит?

-При небольшом числе экономически активного населения будет крайне ограничен ассортимент товаров и услуг, которые можно здесь производить, а также разнообразие научной деятельности. Да, в Люксембурге проживает около 700 000 человек, но туда каждый день приезжает много работающих со всех сторон. В Исландии огромный объем природных ресурсов на душу населения, они могут быть богатыми, продавая простые продукты. То же самое и в Катаре. Благосостояние Латвии зависит от широкого спектра отраслей технологического производства и интеллектуальных услуг.

-И что можно сделать, если мы думаем именно о следующем сроке полномочий парламента?

-Большая часть общества и лидеров общественного мнения находится в фазе отрицания, когда речь заходит о неизбежных результатах жесткой политики ограничения иммиграции. Латвии грозит песрспектива стать пустой и лишенной жизненной энергии страны, в которой в основном будут жить люди среднего и пожилого возраста. Будет очень много заброшенных домов. Где-то во второй половине века это могло бы так и выглядеть.

Я думаю, что Латвии, во-первых, нужны не рабочая сила, а люди. Люди — это нечто большее, чем просто рабочая сила. Говоря о так называемом ввозе рабочей силы, это формулируется как дилемма: хорошо для экономики, но плохо для нашей среды обитания, для её эмоционального качества. Я бы смотрел на это совсем иначе. Есть трудности адаптации, но в дальнейшей перспективе выгоды от грамотно управляемой иммиграции далеко выйдут за пределы экономики.

Мы рискуем потерять критическую массу развития цивилизации в Латвии, а это гораздо больше, чем эффекты экономического масштаба.

В Латвии есть места, особенно на востоке, но не только там, которые всё чаще сталкиваются со следующей проблемой. Компании нужен специалист, который уже живёт в этом месте или мог бы туда приехать. Однако затем этот специалист получает хорошее предложение о работе в Риге, и у него начинают возникать мысли: ладно, у меня в провинциальном городе будет хорошая работа, по крайней мере, какое-то время. Но найдётся ли такая же работа для моей супруги? К тому же, если я потеряю работу, смогу ли я найти другую в том же месте? Как только в каком-то регионе экономическое разнообразие, ликвидность рынка труда, то есть способность быстро найти другую работу, которая зависит от численности населения, опускается ниже какого-то критического порога, развитие становится значительно сложнее. Что может втянуть этот регион в нисходящую спираль. Существует большой риск того, что

вся Латвия по отношению к Западной Европе окажется примерно в той же ситуации, в которой большая часть Латвии находится сейчас по отношению к Риге.

Нам нужно больше молодых людей, у которых есть идеи и желание создавать предприятия. То, что люди приезжают из других культур, может вызывать недопонимание, но также делает среду более интересной и разнообразной. Этнические рестораны — лишь самое очевидное проявление этого. Люди из других культур могут помочь посмотреть на мир по-другому. Наша национальная идентичность слишком сильно основана на прошлых несправедливостях и чувстве жертвы. Нужно понимать, что исторически все народы чем-то страдали.

Из-за исторических травм мы уделяем слишком много внимания тому, насколько велика доля населения, в повседневной жизни говорящего в основном на латышском языке. Это, безусловно, важно. Однако если не сами иммигранты, то их дети выучат латышский язык. Иммиграция увеличивает общее число людей, говорящих на латышском, во всем мире. Это, в свою очередь, означает, что у нашей культуры будет более широкая аудитория, она станет ярче и разнообразнее.

Иммиграционная политика в Латвии в настоящее время довоевывает прошлую войну, она борется с призраками прошлого. Именно так люди обычно и поступают, но это неразумно.

Нужно выйти из зоны эмоционального комфорта.

Политикам выгодно представлять вопросы, связанные с иммиграцией, в очень упрощённом виде. Наши гены по-прежнему в значительной степени «живут» в африканских саваннах, а изменения, произошедшие с тех пор, ничтожны. Эти гены говорят, что чужаки могут представлять угрозу. В этом есть несомненная доля правды. Однако гены не знают о том, что люди могут внезапно перестать производить потомство или резко сократить его количество настолько, что существование самого общества окажется под угрозой.

Я понимаю, как трудно пройти через фазу отрицания реальности, мне самому это было очень тяжело. Возможно, нужно представить себе, что произойдет, если мы не попытаемся хотя бы замедлить сокращение численности населения. Множество призрачных деревень и городов. Это очень мрачный и печальный сценарий будущего.

-Однако, если вернуться к вопросу рабочей силы, то все признают, что нам нужны хорошие, квалифицированные специалисты, но, выйдя на улицу в Риге, бросается в глаза то, что очень многие из этих приезжих разъезжают с сумками курьеров «Wolt» и «Bolt» с сумками для доставки, и это, скорее всего, не тот профиль работников, который так необходим латвийской экономике.

-Если сюда приезжают люди с высокой квалификацией, то выгода очевидна: они получают хорошую зарплату, платят большие налоги, их знаниями пользуются другие, здесь становится возможным использование более высоких технологий и предоставление более качественных услуг. Если приезжают люди с более низкой квалификацией, одним из последствий становится то, что жители Латвии вынуждены конкурировать за рабочие места, требующие более высокой квалификации, и развивать свои навыки. В странах, где иммиграция продолжается уже давно, мы совершенно точно наблюдаем этот эффект.

Здесь, однако, нужно быть осторожными: если приезжие почувствуют, что низкоквалифицированная работа — это всё, что они могут получить, что существуют «стеклянные потолки», то они могут потерять мотивацию соблюдать местные правила, изучать язык и проявлять лояльность. У нас, однако, есть и хорошие примеры — например, министр здравоохранения, который родился в Ливане и доказал, что, выучив язык и интегрировавшись в местное общество, можно занять даже высокую должность.