Латвийский хирург Сергей Лебедьков: каждая операция — определенный процесс, в который погружаешься, как в иную реальность

– Сергей, за вашими плечами 40 лет в профессии, 38 из которых вы отдали знаменитой рижской больнице им. П. Страдыня. Вами сделано 14 000 операций, вы доктор медицины, ас операций на толстой кишке и желудке, вы автор сотен научных работ, член Европейского общества колопроктологов. Скажите, страшно ли вам было делать самую–самую первую свою операцию?

— Во время студенческой практики на излете третьего курса мединститута мне впервые довелось ассистировать легендарному профессору Янису Гардовскому. Это была онкооперация на молочной железе. Мне ни секунды не было страшно — скорее захватывающе интересно, я ушел в процесс с головой. И потом тоже никогда не дрейфил, что нормально для парня, выбравшего в главные спутницы жизни Хирургию.

Будни хирурга тяжелы морально и физически, но это, пожалуй, единственное, что мне по–настоящему нравится делать, кроме спорта. (Сергей Лебедьков в юности десять раз выигрывал чемпионаты Латвии по тяжелой атлетике, трижды — всесоюзные соревнования среди юниоров, был вторым в Союзе. — Прим. авт.)

— Вы выбрали медицину, хотя могли стать звездой спорта. Почему?

— Геном такой… Моя мама была врачом, родная тетя — медсестрой, по линии отца в роду числится белый колдун–травник, а две прабабушки были известными целительницами. Хочу верить, что во мне часть их генетики и наследного таланта. (Улыбается.)

Но выбор между большим спортом и хирургией дался сложно. Случилось так, что после третьего курса медицинского института я проходил практику в Юрмальской горбольнице. В это же самое время я участвовал в чемпионате СССР. На дворе стояла дождливая осень 1980 года. Прилетев из Москвы в два часа ночи, не остыв от соревнований, заметил призывно светящиеся в ночи окна «моей» операционной (Сергей тогда жил напротив больницы. — Прим. авт.) и почему–то со всех ног рванул туда, хотя собирался лечь спать. Оказалось, что на дежурстве в ту ночь был доктор Янис Крастс, который, увидев меня, обрадовался и сказал: «Серега, срочно переодевайся, у нас два аппендицита сразу, давай–ка, парень, ассистируй…»

В ту ночь я принял свое самое главное решение в жизни: медицина победила. Словно кто–то шепнул в самое сердце: иди, лечи, это твоя судьба, ты нужен тут.

— Что вы поняли про человеческий организм, отдав хирургии 40 лет?

— Только лишь то, что люди созданы Богом как чудесный самонастраивающийся компьютер, который создает условия, чтобы самовылечиваться. Иногда этот наш удивительный защитный механизм попадает в чрезвычайные ситуации или сам дает сбой. На этой фазе должен быть кто–то, помогающий человеку выжить. Этот кто–то — врач, в тяжелых ситуациях часто это хирург. В другой специальности я себя не представляю.

— Операционная — это постоянный стресс… Как вам столько лет удается держать удар?

— Каждая операция — определенный процесс, в который погружаешься, как в иную реальность. Все мысли только о пациенте, все твое личное отходит на второй план, растворяется. Случалось начинать неотложную операцию, когда сам был болен, с температурой 39; хотите верьте, хотите нет, но после пяти часов работы был здоров как конь.

Каждый хирург испытывает сильное волнение, если на столе у больного начинается обильное кровотечение. Кто–то подсчитал, что нервное напряжение равноценно тому, что переживает пилот при крушении самолета. С опытом приходят большая выдержка и уверенность в победе. Конечно, стресс испытываешь в начале пути, когда ты еще только вылупился из института и начинаешь оперировать, но уже отлично понимаешь, что твои неправильные действия могут привести к очень неприятным последствиям или даже гибели пациента. Но я никогда не искал легкой жизни, в другой специальности себя не мыслю, мне неинтересны были иные пути.

— Доктор, какие операции ваши самые, если так можно сказать, любимые?

— Могу оперировать все, что есть у человека в животе, включая гинекологические, урологические и даже торакальные (легочные) хирургические вмешательства. Каждый случай — это живой человек с его болями и проблемами. Хочется помочь всем, всегда — пусть это удаление желчного пузыря, ущемление грыжи или онкология. Признаюсь, мне удается такая непростая операция, как удаление желудка с правильным удалением лимфатических узлов, толстой и прямой кишки, что нередко спасает жизнь пациенту; люди живут потом долго и счастливо. Так, у меня много экс–больных, которых я оперировал четверть века назад и которые здравствуют по сей день.

Только есть одно условие успешного лечения: если врач не нравится, надо уходить к другому, потому что пациент и доктор должны вместе бороться с недугом, быть заодно.

— Как вам работается на новом месте, в AIWA Clinic?

— Надежно и интересно. Условия в клинике в AIWA Clinic превосходные, много простора – как в палатах, которые, как вы и сами имели возможность убедиться, не уступают по комфорту пятизвездочному отелю. А какая у нас отличная команда врачей и медсестер, просто радость – все коллеги работают профессионально, четко, ответственно.

Хочу отметить, что мы жестко соблюдаем ВСЕ противоэпидемиологические принципы безопасности для пациентов, это, наверное, самое главное. Радуют пять чудо каких больших операционных, оснащенных самым современным оборудованием. Диагностика — на уровне лучших больниц. Команда врачей и сестер — примерно 125 человек суперпрофессионалов. Сам каждый день оперирую: и грыжи, и проктологические проблемы, и желчные пузыри, и многое прочее.

У AIWA Clinic и блестящего хирурга Игоря Троицкого есть уже мировое признание в области бариатрических операций, к нему летят изо всех стран, чтобы лапароскопически сделать бариатрические операции желудка… А как виртуозно оперирует травматолог–ортопед Висам Рафаэль, который может все, включая замену тазобедренных суставов! У нас отличные офтальмологи (знаменитая Даце Лиетувиете), которые в том числе отлично справляются с лазерными операциями и по поводу катаракты, заменой хрусталика глаз. Скажем, лор–хирург Екатерина Кондратишко успешно проводит диагностику и восстановление слезного канала… Остановите меня, так как я могу рассказывать о каждом нашем докторе часами.

Собственно, мы оперируем почти все, что есть у человека, — кроме, наверное, кардиохирургических случаев и области сосудистой хирургии. Почему–то мало кто знает, что AIWA Clinic оказывает услуги не только платные, но также по госквотам: это касается консультаций специалистов, диагностики и операций. Зайдите на сайт нашей клиники, вся информация есть в полном объеме, в том числе на чистейшем русском языке.

Если кто–то имеет избыточный вес, может быть, чувствует какое–то нездоровье со стороны живота, проктологии, суставов, глаз или сферы отоларингологии – приходите к нам на консультации, обследования, диагностику и лечение. Можно очень быстро в одном месте пройти специальный чекап, который позволяет выявить проблемы. Мы можем сделать магнитно–ядерный резонанс, ультрасонографию и все другие необходимые исследования.

— Последний вопрос. Во что вы верите, начиная операцию?

— В свои руки, в опыт и команду врачей. Но я не отношусь к хирургам, которые считают, что все зависит от его собственных таланта и умения. Еще нужна помощь свыше. Перед операцией мы, хирурги, говорим: «Cum deo!», что означает: «С богом!». Так делали врачи со времен Пирогова. Никогда не помешает удаче вмешательство в процесс лечения каких–то неведомых законов и сил, которые неподвластны нам, людям…

— Удачи вам, дорогой доктор! А клинике — процветания.