Кто я, где и зачем? Балет «Пер Гюнт» вернулся в репертуар Латвийской национальной оперы

Свою версию знаменитого балета Эдварда Грига «Пер Гюнт» представил на сцене Латвийской национальной оперы известный словенский постановщик Эдвард Клуг. Совершенно новые формы, новые образы, но все о том же — о главном…

…Откровенно говоря, нет такого ощущения, что смотришь балет — настоящий драматический спектакль. Но это и есть главная задумка постановщика.

Накануне он объяснял, что хотел дать ясные ответы на сложные философские вопросы: кто мы на самом деле и чего хотим? Потому как хореограф решил немного отступить назад , чтобы позволить рассказу возникнуть перед зрителями.

Путеводителем был сам сюжет Генрика Ибсена Потому в спектакле важны не только хореография, но и театральные моменты. Чтобы историю сделать глубже, достовернее и сильнее.

Еще одно новшество Клуга — «расширенное» музыкальное оформление. К классической сюите «Пер Гюнт» он добавил и другие произведения Грига, включая фортепианный концерт. Получилось красиво.

Забегая вперед, отмечу, что «история» удалась — на протяжении двух часов зрители напряженно следили за развитием сюжета (заранее зная, каким будет финал). А в финале лично я поймала себя на желании тут же пересмотреть все заново — кое что в этом «психоанализе» хотелось рассмотреть поближе.

Балет поставлен в неоклассическом стиле. То есть, костюмы современные, но красивые и интересные. Из декораций — скалистая вершина и долгая дорога героя к самому себе.

Кроме того на сцене в разное время появляются детский самолетик, дрожащий на пружине, кровать на колесиках и стоячий деревянный гроб (не страшный, через заднюю стенку герой легко из него сбегает на свет божий).

Первое отделение проходит весело — Пер Гюнт отчаянно шалит, перемещаясь по миру с родных норвежских просторов в самую Африку.

Резвится с северным оленем (которому костыли удачно заменяют передние лапы), едва не уводит из-под венца чужую невесту, общается с кудрявой зеленоволосой русалкой, пленительными ундинами, племенем уродов, стайкой египетских красавиц…

В желании понять и испытать себя, он оставляет на скалистых берегах родной Норвегии любящую его юную Солвейг. Перу Гюнту отпущено много сил и времени — Смерть, ожидающая своего часа, долго и заботливо вертится рядом с ним. И даже неоднократно его спасает — пока час не пробил, лишнего не возьмет.

Кстати, колоритнейший образ, эта Смерть. Похожая на героя-любовника немого кино с элегантными усиками и с зализанными на косой пробор волосами.

Повышенная любознательность доводит в итоге героя до сумасшедшего дома, где он наконец, едва не становится таким, «как все». Точнее, он вполне серьезно примеряет образ «северного оленя». Но — не судьба. Рожденный ходить скакать не может.

Осознание этого дается Перу Гюнту тяжело. Потому во втором отделении зрителям уже совсем не до смеха. Корчась в муках, он изо всех сил пытается понять, кто он, где и зачем.

Придя к выводу, что прожил жизнь впустую, растратил себя по мелочам, он возвращается в родную Норвегию. В отчаянии посыпает себя снегом вместо пепла и теряет последние силы к жизни.

Но вдруг слышит голос Солвейг, которая всю свою жизнь потратила на ождания его, своего возлюбленого. Только она знает, каков Пер Гюнт на самом деле, и может ему объяснить, в чем его ценность.

А ценность заключается в том, что он такой, какой есть. И таким она его и любит.

Не сразу Пер Гюнт находит в себе силы «взять» ее руку. Вспоминает мечты своей юности (тут как раз и хочется пересмотреть его историю на предмет обнаружения главной ошибки), даже пытается вернуться на привычный кривой, но знакомый путь, но в последний момент соединяется в Солвейг.

Зрители тоже спасены — напряжение в зале спадает. Как все-таки здорово, когда все жизненные метания заканчиваются счастливым концом! Хотя бы на сцене.

Елена СЛЮСАРЕВА

Фото Андриса Тоне