Кто убил Листьева: фильм Алексея Пивоварова (ЛЕКЦИЯ)

Вот я, например, очень хочу узнать, кто же убил Влада Листьева. Когда его убили, мне было 28 лет, и я прекрасно помню и само это событие, и весь тот трагический антураж, включая фактически остановку телевещания в стране (почти все каналы, которых тогда, впрочем, было немного, 2 марта 1995 года остановили все свои передачи и чуть ли не весь день держали на экране фотографию Влада и подпись «Влад Листьев убит»; сейчас бы это назвали демотиватор).

Тогда был натуральный шок; в обществе еще оставалось некое остаточное чувство «мы», и вот мы — думаю, по всей стране — тогда чувствовали, хотя уже многие смутно, что это убийство —

это не просто «ай, жаль, хорошего человека убили», а что это такой своеобразный плевок в лицо всей нации.

Убили всеобщего любимца, причем реально всех — от подростков до бабушек. То есть тем убийством показали нагляднее некуда, что всю «нацию» тем самым не ставят ни в грош и кое на чем вертят. «А что вы нам сделаете, уроды — гыгыгы!» Примерно как у ребенка на глазах у его родителей отобрать его любимую куклу, показательно оторвать ей руки и ноги, бросить в грязь — и уйти посвистывая.

Мне как-то тогда, в 28 лет, казалось, что «ну вот так нельзя», что это было слишком уж вызывающе, и что ПОЭТОМУ убийц найдут. Однако никого, как мы знаем, так и не нашли. Ни заказчика, ни исполнителей — вообще никого. «Висяк». «Гы-гы-гы» было абсолютно правильным.

Народ, попросту говоря, принародно же «опустили». Чем ответил на это народ? Вестимо, чем. Тем, чем всегда отвечает русский народ в подобных случаях — обесцениванием и цинизмом. «А нам не больно-то и хотелось». «А нам все равно», «подумаешь, Листьев какой-то». То есть «ответ» народа был немного предсказуем — вскоре после своего убийства Листьев просто перестал быть любимцем. У него обнаружилась страшная вина перед народом — он дал себя убить. Такого у нас не прощают.

Поэтому и на это — реально великолепное видео-расследование, лучше любого Дудя — не будет ни особого интереса, ни реакции. Люди не любят вспоминать, как они оказались беспомощными, как их поставили всех в унизительное положение, а они ничего не смогли ответить. А ведь убийство Листьева — это было именно национальное унижение прежде всего. «Какого-то Листьева».

Влад Листьев — это такой символ обманутых надежд. Его, наверно, и должны были убить — так или иначе. И как раз на переломе 90-х. Именно тогда, когда нация убедилась, что она не справляется, что суровая реальность оказалась куда хуже, чем сулило перестроечное воодушевление. Не хочу сказать, что именно это убийство сломало самоуважение «уважаемых россиян» — там была серия ударов по самооценке. Но надломилось все примерно тогда.

Алексей Рощин.