Калниньш: национальные интересы Латвии шире, чем интересы латышей

«Если говорим о национальных интересах, то под ними понимаются интересы страны. Если говорим о национальной идее, то, скорее всего, это связано с какими-то явлениями культуры конкретного народа в самом широком значении, – цитирует Freecity Калниньша. – Так что — может ли в политике быть национальная партия? Может! Но в политике национальные партии могут играть только декоративную роль. Потому что я считаю, что национальные интересы больше конкретного народа. Народ Латвии — это не только латыши».

По его словам, у Латвии есть рычаг, который может изменить политическую ситуацию в Латвию, и зовется национальными интересами.

«Это рычаг, потому что эти интересы, национальные интересы Латвии, требуют, чтобы латвийский народ вместе работали на строительстве своей страны. Вместе и объединившись.

Я даже не скажу, что первый шаг — взять в правительство «Согласие». Правильнее будет дать возможность всем представителям граждан Латвии принимать участие в исполнительной власти. Дать возможность всем гражданам Латвии участвовать в строительстве страны. Потому что политика, которая проводится в Сейме, — последовательное оттеснение граждан-нелатышей за пределы парламентского большинства и, соответственно, исполнительной власти, не позволяет объединить латвийский народ. А, как я уже сказал, национальные интересы государства требуют, чтобы народ Латвии был един».

Калниньш убежден, что оставаясь в Евросоюзе, Латвия как государство исчезает.

«Евросоюз — это административно-политическая система. Страны-участницы ЕС, в том числе и Латвия — составные части этой системы. Так сказать, крупные самоуправления, – объясняет он. – Какой круг вопросов оставлен в компетенции Латвии как государства? Планирование и организация доходов бюджета. Политика бюджетных расходов. Зарплаты учителей, медиков, работников других бюджетных организаций, пенсии… Больше вопросов в компетенции Латвии нет.

Какие сценарии тут возможны? Никакие. И поэтому латвийское общество, если говорить о сегменте народного хозяйства, занято только теми вопросами, которые я уже назвал. Прочие — в ведении системы, а не государства. Так что если мы хотим решать и другие вопросы, то у нас есть только одна возможность — освободиться от системы, в данном случае, от Евросоюза, который не позволяет нам как стране самим принимать политические и экономические решения всего спектра. Если мы этого не сделаем, то как государство практически перестанем существовать. И тогда отпадут и все наши вопросы по отношениям с Россией, по отношениям с другими странами. Эти вопросы больше не в нашей компетенции. Нам говорят, какой будет наша политика. И тогда уже мы тут брыкаемся. Как некий министр, составляющий свои черные списки, и так далее. Мы играем. И так будет продолжаться».