Известный латвийский гид: «Рига стала непривычно пустынной. В общем, странной…»

Когда я раньше проходил через Старую Ригу, то постоянно встречал Людмилу у памятника Роланду, установленного напротив городской Ратуши. Она привлекала внимание тем, что неизменно держала табличку с русским словом «Экскурсия» на фоне российского трехцветного флага. Было ясно, что можно заказать экскурсию на великом и могучем. Правда, не всем это нравилось.

Два года назад наша гостья попала в неприятную историю, о которой немало писали. Скрытой камерой ее сняли журналисты Латвийского телевидения для передачи «Запрещенный прием». А потом в эфире прозвучали упреки в том, что она рассказывает туристам совсем не то, что положено. В общем, не нахваливает достижения свободной и независимой Латвии, а — о боже! — осмеливается ее критиковать.

Агенты телевидения

— Тогда «агенты» Латвийского телевидения представились датскими студентами, плохо знающими русский язык, — печально вздохнула гостья нашего «Кабачка». — Меня, конечно, слегка удивило, что их больше интересует не история города, не Средневековье и прочее, а моя точка зрения о современной Латвии: как живут обычные люди, в том числе в маленьких городках, какие там зарплаты, ну и так далее. Вопросы были явно провокационные.

Но в силу простоты душевной я искренне поведала «датчанам» о проблемах, с которыми сталкиваются жители нашей республики. Причем я ведь ничего не придумывала. Все факты взяла из местной прессы. Кроме того, сама часто общаюсь с друзьями, проживающими в тех же маленьких городках.

Спрашивали меня и об отношении к русским жителям. Я ответила, что не терплю хамства в человеке, кем бы он ни был. Как обычно, говорила искренне и эмоционально. Жестикулировала, улыбалась, смеялась. А в итоге телесюжет был смонтирован так, что я напоминала какого–то клоуна. Потом СМИ раскатали меня уже по полной.

В одном кафе даже отказались обслуживать. А половина жильцов в нашем подъезде стала воспринимать меня чуть ли не как «врага народа». Более того, меня даже хотели лишить сертификата на работу. Главный упрек был такой: гиду не пристало портить имидж страны. Но разве я что–то портила? Я лишь уступила настойчивым требованиям подосланных псевдотуристов рассказать о самых обычных людях. К счастью, потом все затихло…

Окончила Рижский политех

— Можно себе только представить, что вы тогда чувствовали…

— Конечно, было неприятно. Хотя с подобным отношением встречалась и раньше. Сама я по профессии инженер–строитель: окончила Рижский политехнический институт. Наше стройуправление возводило знаменитую гостиницу “Латвия”. Это было довольно трудоемкое дело, так что стройка продвигалась со скрипом. По рабочим дням я обрабатывала процентовки прорабов, а в выходные гуляла с туристами. Однажды среди гостей Риги оказались партийные боссы из Узбекистана. Вот они у меня и спрашивают: «А что это за небоскреб возвышается?» Я начала с азартом рассказывать о нашем долгострое….

И что вы думаете? Узбекские партийные начальники не поленились отправиться прямиком в Рижское экскурсионное бюро, где сообщили о неполиткорректном гиде, жалующемся на трудности возведения такого престижного объекта. Поклеп на социализм! На некоторое время меня даже отстранили от экскурсионной работы.

А чуть позже мне предоставили группу партийных сотрудников уже из Казахстана. На вопрос «Что там строится?» я, памятуя о недавнем происшествии, удивленно воскликнула: «Ну надо же, еще полгода назад здесь ничего не было… Какие темпы!” И… опять получила выговор. Оказалось, группа была недовольна экскурсоводом, так плохо ориентирующемся в своем городе. Кто–то рассказал гостям из Казахстана о долгострое…

Творческие споры

— Получается, времена меняются, а люди остаются прежними…

— Увы. А больше всего я не терплю снобизма. Однажды туристы из Израиля восхваляли Марка Ротко, «всемирно известного американского художника с латышскими корнями”, как его обычно представляют. Сразу уточню, что он родился в 1903 году еще в Двинске Витебской губернии. Сегодня это Даугавпилс. То есть Марк Ротко родом из Российской империи…

Помню, за чашечкой кофе я посетовала в беседе с израильтянами, что лично мне “живопись цветового поля” как–то чужда. Мол, мне ближе к сердцу поленовский «Московский дворик», а также задушевные пейзажи с ощущением воздуха, чистоты природы. Я так искренне “горевала”, что «не догоняю» гостей Риги, что моим туристам пришлось признаться: «Да нам и самим он не особо нравится, но сейчас ведь так модно восхищаться творчеством великого и гениального Марка Ротко…” К счастью, тогда на меня никто не настучал в очередной раз. (Улыбается.)

— Часто о Латвии судят только по Старой Риге…

— К сожалению, именно так. Отмечу, что сама я очень люблю маленькие города: Бауску, Цесис, Елгаву… Как–то объявила туристам: «А сейчас поедем в столицу!» Конечно, народ подумал, что речь идет о Риге. Но мы оказались в Елгаве — бывшей Митаве, столице Курляндского герцогства.

Как известно, именно оттуда в Москву отправилась Анна Иоанновна, чтобы занять царский престол. Она была дочерью царя Ивана V и царицы Прасковьи Федоровны Салтыковой. А 31 октября 1710 года ее выдали замуж за герцога Курляндского Фридриха Вильгельма. Потом она стала императрицей всероссийской из династии Романовых. Многие туристы удивляются. Мол, мы и не думали, что Латвия так тесно связана с Россией.

Из семьи военного

— Людмила, откуда у вас такая коренная фамилия?

— Зайду издалека. Мой папа — военный, он был артиллеристом. Все свое детство я провела в немецком лесу. Из Германии привезли чудесные елочные игрушки. Но так как из–за частых переездов в каждой школе я проводила не более двух лет, то со временем они все разбились. Когда мы прибыли в Латвию, мне надо было уже заканчивать школу.

Я мечтала стать архитектором. Любила рисовать. Но на архитектурном отделении можно было учиться только на латышском, который я знала плоховастенько. Пришлось стать инженером. Тем не менее прониклась местной культурой. Посещала выставки Джеммы Скулме, Майи Табаки, Улдиса Земзариса. А в итоге даже вышла замуж за латыша.

— А как стали гидом?

— И тут есть своя предыстория. В студенческие годы мы собирались компаниями. Как только я открывала рот, меня сразу кто–то перебивал. Развился некий комплекс. Я сидела в углу словно серая мышка. Чтобы побороть себя, начала заниматься бальными танцами. Старалась больше общаться. Так, вместе с подругой стала соведущей многих культурных встреч в политехе. И в какой–то момент так расхрабрилась, что решила поступить на курсы гидов в Рижское бюро путешествий и экскурсий.

Кстати, поступить было не так уж просто. Требовалась положительная характеристика с места работы, а еще проводилось собеседование по курсу истории. Задавались всевозможные каверзные вопросы.

— Кстати, интересно, а чем гид отличается от экскурсовода?

— Когда я училась, в обиходе было слово «экскурсовод». Согласно разработанной методике, сначала шел показ туристического объекта, а затем следовал рассказ о нем. Причем на каждый объект отводилось конкретное количество времени. Большую роль играли логические переходы. Все было очень четко. То есть экскурсовод всегда вел по определенным маршрутам. А его ответственность заканчивалась, когда экскурсия была завершена. А гид — это уже и сопровождение, и размещение в гостинице, и многое другое. Скажем, когда я отправлялась в многодневку, то сразу превращалась из экскурсовода в гида. (Смеется.)

Туристы тоже люди

— Что гостей интересует в первую очередь?

— Открою вам секрет: туристы такие же люди, как и все. Помню, когда я в 1980 году впервые поехала с группой в Юрмалу, то очень долго рассказывала о писателях, побывавших на Рижском взморье. В какой–то момент одна девочка не выдержала и жалобно протянула: «А мы море увидим?» Я тогда поняла, что для многих море — это невиданная стихия. А значит, в первую очередь нужно вывести людей на побережье, а потом уже “глаголить”… Так и училась на собственных ошибках.

— Наверное, каких–то забавных случаев в вашей практике было немало.

— А вы как думаете? Из последних впечатлений вспоминается эпизод в Сигулде. Вальяжный седовласый бизнесмен из Москвы хотел поразить крутизной свою даму сердца — совсем молоденькую девушку. Он заказал дорогущий полет на аэродиуме с фотосъемкой. Фотограф постарался на славу. Снял их со всех ракурсов.

Но когда бизнесмен получил стопку снимков, выражение его лица сильно изменилось. С грустью в голосе он спросил у меня: “Где тут урна?” Конечно, я удивилась. Какая урна? Столько денег отдано за фотографии! Может, они плохие? Оказалось, прекрасные. Правда, слишком выразительные: в глаза сразу бросался предательский живот — как у беременной на девятом месяце. Я охотно показала урну.

Без чашечки кофе

— Как я понимаю, пандемия поставила на туризме жирный крест. Скажем, российские туристы не могут добраться до Риги: самолеты не летают, поезда не ходят, а границы перекрыты из–за многомесячного карантина.

— Да, период нерадостный. Работы практически нет. Экскурсии эпизодически заказывают школы и редкие пытливые рижане, с которыми я уже гуляла. Их интересуют определенные темы. Рига стала непривычно пустынной. В общем, странной… Очень скучаю без чашечки кофе в Музее моды Александра Васильева. Там представлены такие редкие издания. Как–то я листала великолепно оформленную книгу «Мир забытых вещей» Ольги Прокофьевой. И поняла, как же беден мой лексикон: многие слова были неведомы…

Кстати, еще перед самой пандемией мне удалось приобрести увесистый том, в котором уместилось сразу несколько книг историка и писателя Казимира Валишевского, подробно описавшего, в частности, эпоху Екатерины и Павла. Я тогда подумала: «Господи, хоть бы успеть прочесть до конца жизни!» И кто бы мог подумать, что совсем скоро моя просьба будет услышана… Ритм жизни так изменился, что многостраничное издание уже практически поглощено. Друзья даже недовольны: мол, я предпочитаю чтиво живому общению с ними. Говорят: «Ты о царях знаешь уже больше, чем они сами знали о себе при жизни…»

Как ни странно, коронавирусное затишье в какой–то мере оказалось для меня весьма плодотворным. Пользуясь домашним затворничеством, я подготовила индивидуальную экскурсию «Литературный серпантин», которую посвятила своему отцу — Леону Ивановичу Махонину. Он так самозабвенно любил русскую литературу, что даже на смертном одре в забытьи дословно цитировал целые абзацы Шолохова. Отмечу, что он слушал лекции самого Юрия Лотмана в Тартуском университете. Часто отец проводил домашние уроки правописания. Мы, его домочадцы, старательно выводили: «По мшистым, топким берегам чернели избы здесь и там»… И попробуй не объяснить, почему нужна запятая. А брату было всего семь лет…

— Благодарю, что заглянули на огонек. Надеюсь, что рано или поздно мы снова вас увидим у памятника Роланду!