Родилась она в 1895 году в высоком каменном доме на углу Пушкина и Гоголя, который и сегодня сохранился. Ее отец, присяжный поверенный Густав Траугутович Гейнике, был управляющим этого дома. В 1914–м семья переехала в Петроград, однако в 1920–е Ирина покинула Советскую Россию. Вместе со своим мужем — одним из лучших поэтов русской эмиграции Георгием Ивановым — несколько лет жила в Риге. Отсюда она уехала в Берлин, а затем в Париж. В 1987–м она вспоминала о рижском периоде.
«Я не скрываю, что я рижанка. По рождению. Но до Первой мировой войны я Ригу не любила. Совсем ее не знала. Кроме Лиды Андрусовой, ни подруг, ни знакомых у меня не было. Однажды, около 1904 года, у нас в доме целый день пробыл Сережа Эйзенштейн — будущий кинорежиссер. Он — кудрявый малыш — качался на моей обшитой кожей лошадке и увлеченно пересказывал мне книгу «Принц и нищий». Его рассказ запомнился на всю жизнь. Латышского языка я не знала. Помню только «лаба рока» — правая рука. Русского и немецкого языков по тем временам в Риге было вполне достаточно. Разбогатевшие латыши старались говорить по–немецки, а многие немцы с латышами нарочно объяснялись по–латышски, чтобы они «не выучили язык господ». В детстве я учила также английский и французский языки, в то время все господа говорили на этих языках. Родители стремились дать мне хорошее домашнее образование, нанимали репетиторов. Каждый день я должна была играть на фортепиано, упражняла пятый палец. Но у меня не было ни желания, ни слуха. Как в свое время Екатерина Вторая, я в шутку называла музыку «дорогостоящим и неприятным шумом». Однако я была очень пластична, хорошо чувствовала ритм и изучала систему Даль–Кроза (сейчас это называется ритмической гимнастикой). В гимнастике у меня были значительные успехи, меня даже обещали повезти на конкурс за границу… Нравилось мне также «живое слово», искусство декламации. Каждый мог изучать то, к чему его больше всего влекло. В Риге я вышла замуж за С. А. Попова, дальнего родственника, — с условием, что он возьмет фамилию Одоевцев — иначе бы не пошла за него. Это была фамилия моей матери, Ольги Петровны, ее звучание мне очень нравилось.
Одоевцевы происходили из рижского купеческого рода. (Родственники поэтессы по материнской линии покоятся на месте бывшего Всехсвятского кладбища, уничтоженного после войны. В советское время там разбили Парк мира. — Д. И.). Сергей Алексеевич, элегантный, способный молодой человек, юрист по образованию, был помощником моего отца. Отец, Густав–Адольф Траугутович Гейнике, известный в Риге адвокат, помог ему получить должность нотариуса от города, дававшую значительные доходы. Когда мы поженились, отец снял для нас великолепную квартиру. Одно время мы жили на Ратушной площади, окна другой нашей квартиры выходили на Эспланаду. С Поповым мы расстались в 1921 году в Петрограде, в последний раз услышала о нем около 1923 года. Говорили, что он женился на любовнице, муж которой застрелился.
Дмитрий ИЛЬИН.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.