«Харрикейн»: истребитель, который спас Британию, но остался в тени славы

Самолёт из прошлого, построенный для будущего

6 ноября 1935 года с аэродрома Бруклендс, расположенного неподалёку от знаменитой автомобильной гоночной трассы, поднялся небольшой серебристый моноплан. За штурвалом находился главный лётчик-испытатель компании Hawker Перси Уильям Спенсер Булман, которого коллеги называли просто Джорджем. Полёт прошёл благополучно. Испытатель сообщил, что самолёт ведёт себя в воздухе вполне комфортно.

Никаких восторгов, никаких предсказаний о великом будущем. Впрочем, и назывался самолёт тогда не особенно романтично: «скоростной одноместный истребитель F36/34». Только в июне следующего года он получил имя Hurricane — «Ураган».

Его создатель Сидней Кэмм был человеком практического склада. В отличие от Реджинальда Митчелла, конструктора будущего «Спитфайра», он не стремился совершить революцию в самолётостроении. Кэмм предпочитал брать проверенные решения и постепенно доводить их до совершенства. В результате его новый истребитель представлял собой любопытный компромисс между двумя эпохами авиации.

От прошлого ему досталась конструкция фюзеляжа из стальных труб с полотняной обшивкой. От будущего — свободнонесущее крыло, убирающееся шасси, закрытая кабина и мощный двигатель Rolls-Royce Merlin. Первоначально крыло тоже имело полотняную обшивку, которую позднее заменили металлической.

На фоне цельнометаллического «Спитфайра» конструкция выглядела несколько старомодно. Но именно эта старомодность оказалась одним из главных достоинств самолёта. «Харрикейн» был сравнительно прост в производстве. Его могли выпускать предприятия, не обладавшие самым современным оборудованием, а ремонтировать — механики на полевых аэродромах. Повреждённую обшивку зачастую удавалось восстановить гораздо быстрее, чем сложную металлическую конструкцию.

Британия получила не самый передовой истребитель своего времени, зато самолёт, который можно было быстро производить, осваивать и возвращать в строй после боевых повреждений. Впоследствии это обстоятельство оказалось важнее многих рекордных характеристик.

Война, к которой едва успели

Когда в декабре 1937 года первые серийные «Харрикейны» начали поступать в Королевские ВВС, британская истребительная авиация всё ещё переживала переход от бипланов к современным монопланам. На вооружении оставались машины, которые в случае столкновения с новейшими немецкими самолётами имели бы мало шансов на успех. «Харрикейн» с максимальной скоростью около 500 километров в час представлял собой огромный шаг вперёд. Его вооружение тоже выглядело внушительно: восемь пулемётов Browning калибра 7,7 миллиметра, установленных в крыльях. По меркам середины 1930-х это была настоящая летающая батарея.

Однако стремительное развитие авиации уже готовило неприятный сюрприз. К началу войны немецкий Messerschmitt Bf 109 в большинстве важных лётных характеристик превосходил британскую машину. Особенно заметным было преимущество немецкого истребителя в скорости и вертикальном манёвре.

Но в сентябре 1939 года «Харрикейн» обладал другим преимуществом: он уже существовал в значительном количестве, а пилоты успели освоить его в строевых частях. Адриан Стюарт в книге Hurricane: The Plane That Saved Britain особо подчёркивает значение этого обстоятельства. В истории авиации технически совершенный самолёт, появившийся слишком поздно, нередко оказывался бесполезнее машины с недостатками, но готовой к войне. Хороший пример тому — французский Dewoitine D.520, успевший поступтть в войска накануне кампании 1940 года, но так по настоящему и не освоенный, а поэтому не раскрывший всех своих качеств в возхдушных боях с немцами в мае0-июне того рокового для Франции года.

Первые месяцы боевых действий принесли британским лётчикам суровые уроки. Во Франции «Харрикейны» сражались с немецкими истребителями, прикрывали отступающие войска, атаковали бомбардировщики. Во время германского наступления весной 1940 года они понесли тяжёлые потери.

Особенно опасными оказались бои, в которых британцы пытались действовать против немецких истребителей на равных. «Мессершмитты» обладали лучшими возможностями для скоростных атак с высоты и последующего ухода вверх. «Харрикейнам» приходилось рассчитывать на манёвренность, взаимодействие и ошибки противника.

Но даже эти неудачи имели свою цену для будущей победы: британские пилоты приобретали опыт, а командование постепенно училось использовать сильные стороны самолёта.

В июне 1940 года Франция капитулировала. Немецкие войска стояли на побережье Ла-Манша. Теперь «Харрикейнам» предстояло защищать собственную страну.

Битва за Британию: работа для «Урагана»

Летом 1940 года Германия приступила к подготовке операции «Морской лев» — вторжения на Британские острова. Необходимым условием успеха было уничтожение британской истребительной авиации. Без господства в воздухе переправа через Ла-Манш превращалась в предприятие чрезвычайно рискованное.

Германские бомбардировщики начали систематические налёты на британские аэродромы, радиолокационные станции, порты и промышленные предприятия. Их сопровождали истребители Bf 109 и двухмоторные Bf 110. Именно тогда родилась легенда о «Спитфайре», изящном и быстром самолёте, который якобы спас Англию от немецкого вторжения. Действительность была несколько иной.

В начале битвы «Харрикейнов» в британской истребительной авиации было значительно больше, чем «Спитфайров». Они составляли основу обороны и участвовали в большинстве крупных воздушных сражений.

Между двумя типами самолётов сложилось своеобразное разделение труда. «Спитфайры» старались направлять против немецких истребителей сопровождения, а «Харрикейны» — против бомбардировщиков. На практике, разумеется, далеко не всегда удавалось выбирать противника. Но именно в уничтожении бомбардировщиков «Харрикейн» проявил себя особенно хорошо.

Восемь пулемётов позволяли буквально прошивать неприятельскую машину плотным потоком пуль. При правильном сближении короткой очереди хватало, чтобы вывести из строя двигатель, повредить топливную систему или поразить экипаж. 

В ходе Битвы за Британию «Харрикейнам» приписывалось больше уничтоженных неприятельских самолётов, чем всем остальным британским истребителям вместе взятым. При этом следует помнить, что военные заявки на победы далеко не всегда соответствовали действительным потерям противника. Однако общий вывод от этого не меняется: основную работу по уничтожению германских бомбардировщиков выполняли именно «Харрикейны». 

Особенно тяжёлым оказался конец августа и начало сентября 1940 года. Немецкая авиация наносила удары по аэродромам и пунктам управления британских ВВС. Потери росли, лётчики выбивались из сил, некоторые эскадрильи приходилось выводить из боя для восстановления.

И здесь проявилось ещё одно достоинство самолёта Кэмма — его живучесть. Вот случай, произошедший 6 сентября с командиром 303-й эскадрильи Здзиславом Келлеттом. Его «Харрикейн» получил тяжелейшие повреждения: часть элерона была отстрелена, с хвостового оперения свисали лохмотья обшивки, взорвавшиеся патронные ящики проделали в крыльях огромные дыры. И всё-таки самолёт продолжал лететь. Келлетт сумел посадить его на аэродроме Биггин-Хилл.

Эта способность возвращаться домой после повреждений, которые могли показаться смертельными, принесла «Харрикейну» особую любовь пилотов. 

Не менее важно, что разбитые машины удавалось восстанавливать. По данным, приводимым Стюартом, не менее 60 процентов «Харрикейнов», совершивших вынужденную посадку на суше, впоследствии возвращались в строй. В битве на истощение, где каждый исправный истребитель был на счету, это имело огромное значение.

Почему «Харрикейн» уступал «Мессершмитту»

При всех своих достоинствах «Харрикейн» не был выдающимся истребителем с точки зрения лётных характеристик. Уже в 1940 году он заметно уступал главному немецкому противнику — Bf 109E. Немецкий самолёт был быстрее, лучше набирал высоту и обладал преимуществом при выполнении многих вертикальных манёвров. Это позволяло немецким пилотам выбирать момент атаки, а в случае неудачи — выходить из боя.

«Харрикейн» мог противопоставить этому хорошую устойчивость, сравнительно простое управление и меньший радиус виража. В горизонтальном манёвренном бою он представлял серьёзную опасность даже для более быстрого противника. Но если немецкий лётчик грамотно использовал скорость и высоту, положение британца становилось незавидным.

Существовали и другие недостатки. Восемь пулемётов винтовочного калибра, столь внушительных в 1935 году, к началу 1940-х уже не обеспечивали достаточной огневой мощи. Против защищённых бомбардировщиков и бронированных целей требовалось более тяжёлое вооружение.

Серьёзной проблемой была и уязвимость к пожарам. На ранних машинах недостаточная защита топливных баков могла приводить к возгоранию при попадании пуль, а пилоты рисковали получить тяжёлые ожоги.

Полотняная обшивка облегчала ремонт, но имела свои ограничения. По мере роста скоростей она становилась препятствием для дальнейшего совершенствования самолёта. У «Харрикейна» не было такого запаса для модернизации, каким обладал «Спитфайр».

Наконец, сам характер конструкции ограничивал максимальную скорость. Утолщённое крыло и сравнительно массивный фюзеляж создавали большее аэродинамическое сопротивление. В результате самолёт, ещё недавно казавшийся воплощением прогресса, довольно быстро начал стареть. И всё же летом 1940 года его недостатки оказались не столь существенными, как могло показаться при сравнении технических характеристик.

Британцы воевали над собственной территорией, пользуясь системой радиолокационного обнаружения и наземного управления. Истребители не обязаны были часами искать противника: их направляли к приближавшимся немецким соединениям. Это позволяло «Харрикейнам» использовать свои преимущества и хотя бы отчасти компенсировать недостаток скорости.

«Харрикейн» не требовал от пилота исключительного мастерства для обычного полёта. Он был сравнительно послушной машиной, позволявшей быстрее вводить в строй новых лётчиков. Но в руках опытного человека превращался в грозное оружие.

15 сентября 1940 года немецкая авиация предприняла один из крупнейших дневных налётов на Британию. Сопротивление оказалось настолько сильным, что германское командование окончательно убедилось: британская истребительная авиация не уничтожена.

Вскоре массированные дневные атаки стали уступать место ночным бомбардировкам. Британия выстояла.

Разумеется, победу обеспечили не одни «Харрикейны». Без радиолокаторов, эффективной системы управления, работы наземных служб, британской промышленности и самоотверженности лётчиков даже самый совершенный истребитель был бы бессилен.

Но без «Харрикейнов» у Британии просто не оказалось бы достаточного количества самолётов для отражения германского наступления.

Вторая жизнь устаревшего истребителя

После Битвы за Британию военная карьера «Харрикейна» вовсе не закончилась. Напротив, она стала ещё разнообразнее. В Северной Африке самолёт использовали против итальянской авиации, для сопровождения бомбардировщиков и поддержки наземных войск. Позднее появились модификации с четырьмя 20-миллиметровыми пушками, а также специальные противотанковые варианты с двумя 40-миллиметровыми орудиями. Такие машины получили прозвище Flying Can Openers — «летающие консервные ножи».

Они атаковали немецкую и итальянскую бронетехнику, автомобили и другие наземные цели. В этой роли сравнительно невысокая скорость «Харрикейна» уже не была столь серьёзным недостатком.

Самолёт воевал на Мальте, прикрывал морские конвои, действовал в Индии и Бирме. Специальные морские варианты Sea Hurricane использовались для защиты торговых судов и с авианосцев.

Порой истребители запускали с катапульт, установленных на обычных торговых кораблях. После отражения атаки пилоту приходилось прыгать с парашютом или садиться на воду, надеясь, что его подберут.

«Харрикейны» поставлялись и Советскому Союзу. Для советских лётчиков, привыкших к другим машинам, британский истребитель оказался противоречивым приобретением. Его ценили за устойчивость и удобство управления, но критиковали за недостаточную скорость и слабое пулемётное вооружение. Часть самолётов в СССР перевооружали отечественными пушками и крупнокалиберными пулемётами.

К 1943 году стало очевидно, что как дневной истребитель для борьбы с новейшими немецкими машинами «Харрикейн» окончательно устарел. Его постепенно вытесняли более современные типы. Но в качестве штурмовика, разведчика и самолёта поддержки наземных войск он продолжал приносить пользу практически до конца войны.

Всего было построено более 14 тысяч «Харрикейнов» различных модификаций.

Герой, которого заслонила легенда

После войны «Харрикейн» довольно быстро исчез из строевых частей. В январе 1947 года завершилась его служба в боевых эскадрильях Королевских ВВС. Его более знаменитый собрат «Спитфайр» ещё долго оставался в строю, участвовал в послевоенных конфликтах и прочно занял место в британской национальной мифологии.

Это было закономерно. «Спитфайр» красивее, быстрее, технически совершеннее. Он обладал огромным потенциалом модернизации и прошёл путь от ранних модификаций с пулемётным вооружением до мощных послевоенных истребителей.

«Харрикейн» такого пути пройти не мог. Он был самолётом переходной эпохи, конструкцией, в которой ещё сохранялись черты авиации 1920-х годов. Но именно в этом заключается исторический парадокс. Когда Британии потребовался истребитель, способный немедленно вступить в бой, производиться большими сериями, выдерживать повреждения и возвращаться в строй, лучшей машиной оказался не самый совершенный самолёт, а самый подходящий для конкретного момента.

Есть история об адмирале Эндрю Каннингеме. Узнав, что король наградил его одной из высших британских наград, адмирал заметил, что предпочёл бы получить три эскадрильи «Харрикейнов». В этой реплике — едва ли не лучшая оценка самолёта.

Военная история любит победителей, рекорды и эффектные технические решения. Но войны нередко выигрывают машины, которые не вызывают особого восхищения у инженеров и не становятся любимцами публики. «Харрикейн» был именно такой машиной. Он уступал своим противникам в скорости, не обладал выдающимися возможностями для дальнейшего развития, а его  вооружение устарело ещё до того, как закончилась главная битва его жизни. Но в 1940 году он находился там, где был нужнее всего, и в том количестве, которое позволяло продолжать сопротивление.

«Спитфайр» стал символом Битвы за Британию. «Харрикейн» был одним из её главных рабочих инструментов.

И если первый олицетворял техническое совершенство британской авиации, то второй доказал нечто, возможно, более важное: в войне побеждает не обязательно лучший самолёт. Иногда побеждает тот, который успели построить вовремя.

Ксаверий БЕЛЫЙ.