Антон Римейкс — отец латвийской косметики. Это он создал первую латвийскую зубную пасту и крем для лица «Рота», а также ряд других, приятных для души и тела продуктов, которые в годы Первой республики были чуть ли не в каждом доме. И даже взыскательные европейцы отмечали продукцию талантливого предпринимателя золотыми и серебряными медалями международных выставок.
Увы, жизнь Антона Римейкса оказалась хоть и яркой, но короткой и трагической. Сегодня его дети и внуки делают все, чтобы сохранить память о своем замечательном отце и деде. И берут с него пример.
В советское время в Латвии не принято было говорить о буржуазном прошлом. И вдова Антона Римейкса, Вилма, велела детям обходить стороной здание на улице Лачплеша, 41, где в 30–е годы ХХ века находилось их семейное предприятие.
— Но я всегда знала, что наша семья имеет отношение к «Дзинтарсу», — признается дочь Антона Римейкса, Рита Мелнгалве. — Я любила духи «Диалог», «Желудек» и вдыхала их с особым чувством.
Рита не раз собиралась записать трагическую и славную семейную сагу, но всякий раз слезы наворачивались на глаза, и она откладывала мемуары до лучших времен.
И вот мы сидим в ее уютной квартире на Югле («50 с лишним лет живу и ни на что не променяю»), и я слушаю историю ее семьи. Да что там, просто Историю…
История первая: «Деньги собственным умом»
— Мой папа Антон Римейкс родился в 1898 году в Валмиерском уезде, в бедной многодетной крестьянской семье. Антон был девятым, самым младшим ребенком.
Он с детства говорил: «Я не хочу жить в нищете и сделаю все, чтобы выбиться в люди». Природа щедро одарила Антона. В 18 лет крестьянский сын окончил торговую школу в Лимбажи и продолжил учебу в Риге, в коммерческом училище. Рассчитывать на помощь родителей не приходилось, и на жизнь в столице юноша зарабатывал частными уроками.
Шла война, Рига оказалась в руках немцев, и Антон перебрался в Россию. Жил в Москве, Петербурге, Воронеже. Скитаясь по чужим городам, продолжал учиться и завершил среднее образование.
При первой же возможности Антон вернулся домой и осенью 1918 года поступил на химический факультет Рижского политехнического института. Потом студента направили в военное училище. Зеленым курсантом он принял участие в боях против армии Бермонта–Авалова. В честь ее разгрома Латвия 11 ноября отмечает День Лачплесиса. Воевал Римейкс храбро, даже получил орден за освобождение Латвии. Казалось бы, продолжай военную карьеру.
Но сыну крестьянина было совершенно ясно, что больше всего на свете его интересует ее величество химия. Вот загадка: ну откуда крестьянский сын мог знать об этой науке, страстно влюбиться в нее и даже заставить работать на себя? В 1921 году Антон снова возвращается к изучению химии — уже в Латвийском университете. Денег хронически не хватало, и студент брался за любую работу — давал частные уроки, вел бухгалтерию.
Во время учебы Антон встретил свою любовь и будущую жену. Вильгельмина, Вилма, Улле, училась на экономическом факультете. Тоже была умница, ведь в те годы девушек–студенток можно было по пальцам перечесть. В 1925 году они поженились.
— Они были прекрасной парой! — вспоминает Рита. — Маме не удалось окончить вуз, потому что вскоре пошли дети — целых пятеро! Но она всегда была не просто домохозяйкой, а советчиком и деловым партнером мужа.
Первые солидные деньги Антон заработал собственным умом. Вместе с известным микробиологом Августом Кирхенштейном он изобрел прочный клей для трещин в противогазах, за что и получил солидную премию.
Деньги они с Вилмой вложили в собственное дело. А именно: сняли подвальчик на улице Марияс и начали производить обувной крем. Продукт не сложный, но полезный — чистить сапоги–ботинки нужно было всем.
Кто бы мог подумать, что всего через пять лет эта крохотная семейная мастерская превратится в крупнейшую в Латвии парфюмерно–косметическую фабрику?
Антон Римейкс, как алхимик, неустанно колдует над рецептами новых продуктов. Рядом с ним и его сестра Зелма Озолиня, которая вложила в семейное производство свои скромные сбережения. Это она сохранила семейные альбомы и награды брата, не поддавшись соблазну обменять их на еду в годы военного лихолетья.
История вторая: «Звездный час»
В 1929 году после долгих экспериментов Римейкс совершает первое изобретение. Он создает первую латвийскую зубную пасту «Метра» (сокращение от «Пипарметра», «Мятная»).
— Я с детства помню свежий вкус и запах этой пасты, — говорит Рита Мелбарде. — Думаю, благодаря ей у меня никогда не было проблем с зубами.
Головокружительная популярность «Метры» объяснялась не только ее высоким качеством, но и умелой рекламой. Химик Римейкс оказался силен и в этом. Лицом местного товара стали девушка и юноша в национальных костюмах — свои, родные…
Предпринимателю удалось лихо выбить с рынка основного конкурента, выпускавшего зубной порошок «Дентохлор». Специалисты Римейкса придумали девиз: «Наши продукты не содержат хлора». После этого хитрого хода производитель зубного порошка с неудачным названием так и не оправился.
Следующей удачей Римейкса стал крем для лица «Рота», сразу же покоривший латвийских дам, которые в 30–е годы все больше внимания уделяли своей внешности.
С крестьянской осторожностью, постепенно Римейкс расширяет производство. В 1935 году покупает участок земли на улице Лачплеша, 41, в 1938–м, накопив деньжат, начинает строительство каменного здания фабрики.
По воспоминаниям современников, то было передовое производство. В день на фабрике производилось до 5 000 тюбиков для упаковки паст и кремов. В больших чанах варилось мыло, и над всем этим витал свежий запах мяты. На фабрике работало около 70 человек, в том числе два инженера–химика. Владелец фабрики, сам прошедший суровую трудовую школу, создал своим рабочим хорошие условия для работы, а также социальные гарантии.
Заслуги предпринимателя — производственные и общественные — были замечены и отмечены орденом Трех звезд, Крестом признания и другими наградами.
У семьи были просторная квартира в том же, фабричном, здании, дом на берегу Белого озера и невероятная по тем временам роскошь — автомобиль БМВ. Общая сумма имущества Антона Римейкcа составляла огромную сумму — 215 тысяч латов. Они с женой ездили за границу, танцевали на балах, пили шампанское на приемах.
Невероятный взлет для выходца с бедного хутора… Только вот все это почти сказочное благополучие пришло к семье в конце 30–х годов, продолжалось всего несколько лет и закончилось в один день.
История третья: «Ночной кошмар, сибирские морозы»
Еще в 1939 году многие доброжелатели советовали Антону Римейксу уехать за границу. Он и слушать не хотел: «Я никому ничего плохого не делал. Все добро заработал собственным трудом».
7 августа 1940 года советская власть национализировала фабрику Римейкса.
— В тот день отец впервые в жизни выпил лишнего и, весь бледный, сказал маме: «Пропало дело всей моей жизни», — вспоминает Рита.
Бывшего владельца на некоторое время оставили во главе предприятия — передавать опыт новым руководителям, а вот из просторной квартиры выселили сразу же — в коммуналку на улице Меркеля, 3.
Сюда же в ночь на 14 июня 1941 года пришли люди в форме. Звонить им не пришлось — дверь услужливо открыли соседи. Фабриканта и его жену подняли с постели и объявили, что их высылают из Латвии — порознь. Антон обнял жену и сказал: «Вилма, обещай, что дашь детям образование».
Той же ночью вооруженные мужчины приехали в Балтэзерс за детьми — 14–летней Астрой, 12–летним Валдисом, 8–летней Ритой, 4–летней Майей и Янисом, которому еще не исполнилось и двух лет. Потрясенные бабушка и дедушка даже не догадались собрать им в дорогу теплые вещи.
Мать с детьми встретилась на железнодорожной станции Торнякалнс, в теплушке, в которой им предстояло ехать в Сибирь. Отца и мужа они так больше никогда и не видели. Только почти через 20 лет, в конце 50–х годов, когда дети рискнули навести справки о родном «враге народа», выяснилось, что Антона Римейкса после ареста отправили в Усольлаг (ныне Пермский край), а 18 апреля 1942 года расстреляли — «за участие в контрреволюционной организации».
Трехнедельная поездка в теплушке до сих пор вспоминается как кошмар. Спали на нарах, в два этажа. Но что больше всего убивало Риту: туалетом служила вонючая дыра в полу, у всех на виду. По пути состав раза два или три останавливался возле речки, чтобы невольные пассажиры могли помыться. Никто не знал, зачем их везут в Сибирь, что стало с родными. Одни плакали, другие переживали беду молча.
На станции Канск всех высадили и на подводах развезли по колхозам. Римейксы оказались в местечке под красивым названием Лебедево возле бескрайнего и холодного Енисея. До ближайшего населенного пункта 200 километров. Ни школы, ни врачей… Только тайга шумит вокруг и к берегу жмутся несколько бараков. В одном из них выделили место и для них — на полу, на куче сена. Хлеба выдавали по 250 граммов день на человека, вот и вся еда. Дети собирали грибы и отваривали их в воде. Казалось, вкусный суп…
Потом семью зачем–то снова отвезли в город Канск, поместили в барак. Рядом, за перегородкой, металась женщина с высокой температурой. Дифтерит… Младший Янис тут же подхватил инфекцию, ведь, в отличие от других детей, ему в Латвии не успели сделать прививку. Малыш сгорел в считанные дни. Но самое страшное было еще впереди.
— Осенью нас снова посадили на пароход и несколько недель везли по Енисею на север. Высадили в тайге, — вспоминает Рита. — Поместили в сарай с маленькой, мгновенно остывавшей печкой. Помню, Майя все жалась к ее уже остывшему боку в надежде согреться.
— Это был ад, — украдкой вытирает глаза Рита. — Так мы прожили две зимы. От холода и голода умерла старшая, 16–летняя сестра Астра. Не было ни врачей, ни таблеток, а главное — не было еды. Дети еле держались на ногах, а Валдис уже начал пухнуть с голода. И тогда Вилма решила выбираться из этого медвежьего угла любой ценой. Благодаря этому отчаянному шагу матери они и выжили.
Три–четыре раза за лето к берегу приставал пароход, привозивший в поселок керосин и продукты. Мама отдала капитану чудом сбереженную золотую цепочку за то, что он доставит ее с тремя детьми до большого города. Капитан слово сдержал, и через три недели они сошли в Красноярске.
Расспросив местных, Римейксы отправились в поселок Потесово, где был лесоперерабатывающий завод и, по слухам, жило много латышей.
— У них была капуста, картошка, даже молоко было, — говорит Рита. — Мама меняла оставшиеся вещи на продукты. Было тяжело, но мы поняли, что сможем выжить. Но сначала мама пошла «сдаваться» властям, ведь самовольно покидать место поселения строго воспрещалось. Там уже знали о пропаже «подопечной». Был суд, но Вилма отделалась условным сроком — все–таки трое детей.
В школу Валдис, Рита и Майя не ходили — не было ни теплой одежды, ни обуви. Они страшно завидовали местным детям, которые бегали по хрустящему снегу в валенках и ватниках. Поселенцы научились шить опорки из мешковины и обрезков брезента. Конструкция непрочная, но все–таки…
Мама устроилась на работу. От нее, маленькой и худой, на лесоповале толку было мало. Но зато пригодились знания — бухгалтерии и русского языка. Подрабатывала Вилма и тем, что помогала местным женщинам писать письма на фронт.
— Пришла весна, из земли полезли одуванчики, крапива, и это была еда. В окрестностях поселка все было съедено подчистую, так что приходилось забираться подальше в лес. Однажды мы с Валдисом нос к носу столкнулись с медведем. Вот страху натерпелись…
Конец войны запомнился радостью. Вскоре отменили карточки, появились американские банки с надписью «Свиная тушенка», даже обувь выдали. И еще впервые за все это время можно было написать домой, спросить с замиранием сердца: как там родные?
Римейксы и не надеялись вернуться в Ригу…
Четвертая история: «Возвращение и новая ссылка»
Но осенью 1946 года детей неожиданно отправили в Латвию — без мамы. Сначала поместили в детский дом, потом Рита с Майей два года прожили у сестры отца Зелмы Озолини на острове Долес. Брата Валдиса приютили другие родственники. Дети учились, наверстывая упущенное, ведь в Сибири они четыре года не ходили в школу.
Вилма приехала домой, к детям, только через пару лет, да и то нелегально. Больше года она скиталась по квартирам, боялась ходить по улицам, чтобы не узнал кто–то из знакомых. Риту, совсем девчонку, вызывали в КГБ, спрашивали: «Где мама?» — «Не знаю. Сначала все письма писала, а теперь пропала». — «Ну, посиди в коридоре, подумай». Она стояла на своем.
— В мае 1950 года я готовилась к экзамену в 7–м классе, брат учился в Индустриальном политехникуме. И тут в дверь опять постучали вооруженные люди: «Вас снова выселяют!» — после этого Рита долго молчит.
Почему судьба снова послала им это испытание, они так никогда и не узнали. Без суда и следствия всю семью на неделю посадили в Рижскую центральную тюрьму, потом погрузили в вагон вместе с уголовниками и отправили в тот же Канск.
И вот они снова оказались в том же колхозе. Увидев знакомые лица, председатель руками всплеснул: «Опять вы?»
Но вторая ссылка, говорит Рита, уже была совсем не такой, что первая. Полегче…
— Мама добилась, чтобы мы могли ходить в школу. Я окончила 7–й класс, Майя тоже училась. Труднее приходилось Валдису — он помогал плотогонам сплавлять по реке бревна, работал на кирпичном заводе. А еще он захватил с собой фотоаппарат, и деньги за снимки, которые он чудесным образом ухитрялся проявлять (сказывались отцовские «химические гены»?), стали хорошим подспорьем.
Потом мама добилась перевода в Красноярск, где Валдис поступил в Лесохозяйственный институт. Рита училась в строительном техникуме и окончила его с отличием. Каждые три месяца они с подругами сдавали по 400 граммов крови. На «кровяные» деньги покупали еду, а однажды Рита даже на туфли выкроила.
— Жили дружно, — рассказывает Рита. — Хлебом и супом — всем делились. Один год снимали комнату в доме у учительницы, и там, в сенях, стояла огромная бочка с замерзшей квашеной капустой. Она, видя, какие мы голодные, часто говорила: «Идите поскребите капусту». И мы ложками скребли эту замерзшую массу.
В 1956 году Риту снова вызвали в прокуратуру. «Очередная проверка», — подумала она привычно. А услышала неожиданное: «Вы свободны. Можете ехать домой».
В июне 1956 года Рита вернулась в Ригу и тут же поступила на архитектурный факультет. Только вот беда — жить ей было негде. Декан сказал, как отрезал: «Высланным общежитие не предоставляем».
Рита уже собиралась возвращаться обратно в Сибирь. И тут случилось маленькое чудо, которое она давно заслужила. Через знакомых ей устроили встречу с Августом Кирхенштейном, который тогда возглавлял Верховный Совет Латвии. Он помнил папу Риты, вместе с которым они когда–то изобрели чудо–средство для противогазов.
— Он похлопотал, и мне тут же дали комнату. Я вошла в нее, села на кровать, положила на тумбочку купленный по дороге батон хлеба и… заплакала от счастья, — вспоминает Рита.
Через год освободили Валдиса, Майю и маму. Семья долго скиталась по родственникам, потом получила площадь в деревянном домике без удобств на улице Акас.
А дальше была обычная жизнь. Антона Римейкса полностью реабилитировали. Его старший сын Валдис стал кинооператором, работал на любительской студии ВЭФа. Делом его жизни стало создание студии документальных фильмов при Госснабе СССР.
Рита стала архитектором, работала в проектных институтах. Майя была оператором ЭВМ, поваром, секретарем. Занималась в балетной школе и даже танцевала в спектакле «Красный мак», который шел в оперном театре.
Кто знает, каким талантам не дали развиться выпавшие на их долю страшные испытания? Но дети самородка–изобретателя не сломались и сумели сложить осколки, казалось бы, безнадежно разбитой жизни во вполне достойный узор.
— Когда мне трудно, когда опускаются руки, то я всегда думаю: что пережил мой дед? Откуда брала силы бабушка Вилма, когда похоронила детей? Каково было моему отцу сплавлять бревна в ледяной воде? Как смогли они, вопреки всему, выучиться? Их пример всем нам придает силы… — говорит Ирена Римейка–Межуле, внучка талантливого химика и предпринимателя.
Свою 10–летнюю дочь Анете она тоже водила в музей «Дзинтарса», показывала фотографию деда и его ордена. Чтобы помнила…
***
У нас принято думать, что история разъединяет. Но это неправда. Если, отбросив политику, всмотреться в семейные истории и представить, что пережили люди на ее крутых оборотах, то, наоборот, мы станем ближе друг к другу. И, конечно, добрее.
Ксения ЗАГОРОВСКАЯ.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.