«Где русские, там и Россия»: как рижский художник украсил Псков «Троицей» во время фашистской оккупации

В Псковском соборе — на территории древнего кремля — трудно пройти мимо удивительной иконы «Троицы», выполненной из фарфоровой мозаики. Ее автор — рижский художник и искусствовед Евгений Климов. Икона была установлена после войны, но лишь в годы горбачевской перестройки стало известно, кто ее автор и при каких обстоятельствах она была создана.

Евгений Климов родился в Митаве в 1901 году. Семья была известной. Среди предков — знаменитые врачи, архитекторы. В честь прадеда — петербургского академика архитектуры Ивана Климова — названа одна из улиц Северной Пальмиры. Родные тоже видели Женю архитектором. Но вышло иначе.

Во время Первой мировой вместе с беженцами семья покидает Ригу — гимназию мальчик заканчивает в Новочеркасске. В Латвию возвращается уже в 1920–е и решает связать свою жизнь с живописью — поступает в Академию художеств.

Еще во время учебы в 1926 году с группой преподавателей и студентов Климову удалось посетить несколько древних городов России, в том числе Псков. Город, стоявший у истоков русской истории, поразил будущего художника.

Псковский собор, посвященный Святой Троице, станет постоянным мотивом его творчества, символом памяти и верности России. В его дипломной работе также есть образ Псковского Троицкого собора. Самое удивительное, что он воспроизведен на фоне старого русского поселения в Риге, на горизонте, на фоне светло–голубого неба.

Это романтическое преодоление пространства в картине, связующее русские кварталы Риги с отделенной новыми государственными границами святыней России, говорит само за себя. Троицкий собор становится проявлением тех мыслей, чувств, которые выразит в далеком Париже писатель–эмигрант А. Ремизов: «Где русские, там и Россия».

После окончании вуза Климов преподает рисование и историю искусства в русских гимназиях города — сначала в Ломоносовской, затем в Правительственной. Не расстается с кистью и карандашом. Выходит альбом его литографий «По Печерскому краю», а затем — «Городские пейзажи».

Графика не остается без внимания известных деятелей культуры русского зарубежья. «Литографические виды Латвии полны настроения и поэзии. Я не могу сделать лучшего комплимента художнику, как сравнить эти его очаровательные городские и пригородные пейзажи с аналогичными работами Добужинского и Верейского», — пишет в рецензии, опубликованной в 1939 году в парижской газете «Последние новости», художник и искусствовед Александр Бенуа.

«Хотя Вы и не были моим непосредственным учеником, но я Вас таковым считаю», — признается в письме к Климову знаменитый график Добужинский.

Климов мечтает вновь побывать в советской России — увидеть Псков. Вроде бы препон нет — в 1940–м при новой власти он становится заведующим отделом Музея истории Риги. Но с поездкой приходится повременить — в городе немцы. В первые дни оккупации они отстраняют Климова от работы в музее. Он возвращается в гимназию.

В апреле 1942 года получает разрешение у немецких властей посетить Псков. Формальная причина — съездить к знакомым. Но на деле Климову не терпелось вновь увидеть Псковский Троицкий собор — прикоснуться к духовному источнику в тяжелое время.

«Идя к величественному Троицкому собору через ворота кремлевской стены, я увидел над ними глубокую нишу и спросил, как называются эти ворота, — вспоминал художник. — Мне сказали: «Троицкие».

Подумалось, что хорошо было бы поместить в пустую нишу икону Троицы. Но какую икону можно поместить прямо на наружной стене? Только мозаичную. Надо было измерить нишу (размер ее оказался довольно значительным: 1,8 на 1,2 метра), чтобы в ней можно было поместить мозаику.

Вернувшись в Ригу, я начал работать над эскизом, пользуясь как образом рублевской иконой «Троица». Когда эскиз в натуральную величину был закончен, я снова поехал в Псков, чтобы на месте проверить, все ли правильно. Кое–что пришлось ослабить, кое–что усилить.

Летом 1942 года я послал эскиз на мозаичную фабрику «Виллеруа и Бох» в городе Меттлах. Фабрика славилась производством фарфоровой мозаики. Стоимость заказа оказалась не слишком велика, я был в состоянии все оплатить…»

«Какой–то бред!» — воскликнет один–другой читатель. Война, Россия на грани жизни и смерти, кругом концлагеря и виселицы, а тут мозаика, игрушки! Однако, как писал философ Валерий Сергеев, создание именно в это время «Троицы» стало «необыкновенным событием, граничащим с чудом». «В этом была твердая вера художника в окончательное торжество России и русского народа, Русской православной церкви в те страшные годы…»

Через два года заказ готов. Весной 1944–го Климов получает из Меттлаха письмо, в котором говорится, что на его адрес отправлен груз. (Немцы во всем остаются немцами. Несмотря на войну, заказ выполнен в срок.) В начале лета приходит долгожданная «посылка» — ящик с мозаикой весом в полторы тонны.

Псков к тому времени освобожден советскими войсками. Бои по всему фронту. Климов договаривается со священником рижской Ивановской церкви о том, что мозаика будет храниться в его храме. Вскоре художник оставляет Латвию и отправляется в эмиграцию. С 1949–го на многие годы его новым домом становится Канада.

Долгие десятилетия он ничего не знал о судьбе иконы, пока в 1986 году не получил неожиданное письмо от своей бывшей рижской ученицы. Она рассказала, что была в Пскове и в Троицком соборе увидела «Троицу» из мозаики.

Из рассказа старосты собора выяснилось, что мозаика была привезена из Риги в Псков, но помещена в самом соборе, а не в нише над воротами. Ее освятил епископ Иоанн, около нее стоит подсвечник, люди ставят свечи.

Узнав, кто автор иконы, староста отправил Климову письмо, в котором поблагодарил автора и написал, что «может теперь объяснить интересующимся, откуда эта мозаика».

Климов прожил долгую жизнь — 89 лет. Он ушел из жизни нелепо — погиб в автомобильной катастрофе 29 декабря 1990 года, отправляясь из Монреаля в американский город Покипси, чтобы вместе с близкими встретить Рождество.

После себя художник оставил десятки живописных полотен, графику, книги о русском искусстве, воспитал многих учеников. Но, пожалуй, самая удивительная его работа — та, что встречает прихожан в Троицком соборе Пскова.

В прозрачном нежно–голубом и дымчато–розовом заревом свете обретают зримые черты три склоненных друг к другу ангела, образы трех лиц — ипостасей Божественной Троицы: Бога–Отца, Сына и Святого Духа.

В 1990 году мой университетский преподаватель древнерусской словесности Владимир Владимирович Мирский, к сожалению, уже ушедший из жизни, написал стихотворение о климовской «Троице».

«И снова Псков. Я в Троицкий собор
По лестнице крутой вхожу устало;
Иконостас, бодрящий душу хор,
И вдруг усталости моей не стало.
В соборе сонм мерцающих свечей,
И свет лампад над ракой Тимофея,
И вновь среди молящихся людей
Стою я, перед «Троицей» немея.
На ликах Ангелов небесный свет.
Ни жемчуга, ни золота убранства.
В чем истина? И я ищу ответ,
И забываю время и пространство.
Животворя рублевские черты,
Художник нам запечатлел их нежность:
Слетели Ангелы с небесной высоты
И принесли нам святости безбрежность.
И снова, как полтыщи лет назад,
Сквозь кровь и смерть, и путы злодеянья
Три Ангела с надеждою в глазах
Россию призывают к покаянью…»

Илья ДИМЕНШТЕЙН

Художник и искусствовед Евгений Климов
Троицкий собор в Пскове
Икона святой «Троицы» в соборе Псковского кремля, выполненная из фарфоровой мозаики