«Это подтасовка реальности, от которой волосы встают дыбом»: немецкий историк о статье Путина

DW: Написав статью о войне, Владимир Путин выступил в роли историка. Среди его основных тезисов — западные страны, в первую очередь Великобритания и Франция, несут свою часть ответственности за Вторую мировую войну, и об этом нельзя забывать, пакт Молотова — Риббентропа был оправдан, равно как и связанное с ним присоединение к СССР части Польши и стран Балтии. Насколько убедительны его аргументы?

Карл Шлёгель: Это выглядит довольно странно, когда президент выступает в роли историка и ссылается на архивные документы. Это дело историков, которые работают независимо от политических представлений. По сути все это уже было подготовлено и озвучено Путиным на встрече в декабре (саммите СНГ. — Ред.). Тогда стало понятно, что в этом году речь идет о кульминации историко-политической инсценировки с такими основными элементами, как интерпретация начала Второй мировой войны, освобождение Освенцима, Ялтинская конференция, День победы, Потсдамская конференция и окончание Второй мировой войны. Это историко-политическая инициатива высшего руководства, Путин ее просто озвучил.

Я не увидел ничего нового в его статье. Нет ничего нового в том, что все европейские державы не справились с подъемом национал-социализма, что политика умиротворения Гитлера была фатальной и не только не остановила его, но проложила дорогу к войне. Но одно дело — проводить политику умиротворения, как это делали Британия и Франция по отношению к Гитлеру и Муссолини, а другое — подписать договор, который направлен на четвертый раздел Польши, на обозначение сфер интересов и который сопровождается оккупацией советской сферы влияния (Пакт Молотова — Риббентропа и секретный протокол к нему. — Ред.). Есть качественная разница между подписанием договора с агрессором и заключением договора о помощи, как это сделали с Польшей Британия и Франция, которые объявили Гитлеру войну. 

— Путин пишет, что Польша тоже несет часть ответственности за начало Второй мировой войны, поскольку сама участвовала в разделе Чехословакии после Мюнхенского соглашения в 1938 году. Он прав?

— Польское руководство принимало участие в ослаблении и разрушении Чехословакии, когда вошло в Тешинскую область. С этим никто не спорит, это известно давно и в самой Польше. Причина, по которой Польша приняла участие в «Мюнхенском сговоре», возможно, заключается в близорукой и глупой внешней политике тогдашнего руководства, но с другой стороны — и в опасении, что иначе пришлось бы давать Советскому Союзу право на проход войск. Польша была к этому не готова в силу разных причин.  

— Что вы думаете об аргументе Путина , что присоединение стран Балтии к СССР прошло законно?

— Это подтасовка реальной ситуации, от которой волосы встают дыбом. Был протокол, было согласование сфер влияния, было военное давление, было создание военных баз, было управляемое сверху всенародное голосование. Он ставит с ног на голову все, что произошло между 1 сентября 1939 года и 22 июня 1941 года. Это, по сути, сводит на нет всю проделанную за последние 30 лет историческую работу и ведет Россию в историко-политический тупик.

— Как вы думаете, что за этим стоит?

— Это связано не с историей, а с современностью. Он использует интерпретацию истории в качестве инструмента своей сегодняшней политики. Это попытка представить Польшу, Украину и страны Балтии как реакционные, националистические и в большой мере антисемитские государства. Это попытка изолировать эти страны, для которых важна собственная безопасность и на территории которых произошла значительная часть ужасов войны.

Если провести связь с парадом 9 мая и 24 июня, это самая большая обида для Красной армии, которая воевала против Гитлера, — использовать ее в противостоянии с Украиной, с Польшей, которые сами стали жертвами национал-социалистической политики и тоже воевали против Гитлера. Очевидно, Путин рассчитывает на отклик у части западной общественности.

— Президент России упрекает Польшу и западные государства в попытках ревизионизма. Есть ли основания говорить, что он сам ревизионист?

— Конечно, он ревизионист, но не в смысле восстановления старого СССР, а в смысле восстановления сфер влияния. Квинтэссенция этого длинного трактата, в котором он пишет о конференциях в Ялте, Потсдаме и создании ООН — он, очевидно, хочет вернуться к ситуации, в которой великие державы определяли бы, каким должен быть мир.

Эта ялтинская травма, когда в 1945 году Восточная Европа была не только освобождена от национал-социализма, но и была оккупирована на десятилетия, одна из причин, по которым он так подробно пишет о Ялте. Речь не об исторических воспоминаниях по поводу юбилея, а о том, что Россия, как наследница СССР, хочет участвовать в принятии решений на уровне глобальной политики.