Энергия распада: почему человек с таким удовольствием становится фашистом

У многих исчез сегодня прежний «свой круг». Кто раньше любил Бродского, был европейцем и либералом, нередко выродился в такое, что, как Бродский писал, «я с ними рядом срать не сяду». Как это могло случиться?

Недавно на съемки на телеканале «Совершенно секретно» ко мне приходил немолодой еврей N.

Упоминаю про еврейство, потому что N. – еврей почти профессиональный: в свое время он возглавлял в России крупную еврейскую организацию. Он образован, умен, саркастичен и возглавляет аналитический центр, — из тех, что называются «Институт проблем…» (далее добавить по вкусу). В общем, типичный умный еврей при царе, учитывая – ах да, забыл сказать! – его не то чтобы близость к власти, но претензию на близость. Незаменимый комментатор всех событий, настоящий спаситель ток-шоу, когда других гостей нет.

Вот N. и позвали – прокомментировать состояние современной России, с ее противостоянием всему миру сразу, с бряцанием ядерным оружием (чего не было в СССР), с монолитным единством и экономической стагнацией (а вот это в СССР было), с поиском врагов, с растущей злобой, с пропагандистским захлебом…

N. всегда славился умением укусить власть так, чтобы одновременно подлизнуть: ценный талант. В свой льстивый сарказм он умело облекал и дельные мысли, и обрывки той информации, которую по своим каналам получал. В общем, я встречу с N. предвкушал. Особенно с учетом того, что N., повторяю, был еврей, и его историческая (как мне казалось) память должна была включать сигнал тревоги каждый раз, когда тот или иной политик начинал вещать о врагах, о том, что нация должна быть едина… Ну, 6 миллионов евреев легли во рвы, улетели пеплом в трубу вследствие именно таких идей, — не шутка!

— Скажите, — спросил я N., когда включилась камера, — а как вам недавнее заявление, что Россия может применить ядерное оружие, даже если весь мир погибнет, потому что «нам мир без России не нужен»?

N. ответил так, что я подпрыгнул.

Он сказал, что целиком согласен с заявлением русского императора. («Кого, простите?!!» – «Императора, императора! Путин – это наш император. Он император третьей русской империи. Первая была при Николае, вторая при Сталине, третья при Путине, и слава богу!»). И что если мир не понимает и не принимает этой империи, то тем хуже для мира. И что если мир от удара нашим оружием прекратит существовать, — то он это вполне заслужил. Мир, не признающий имперских амбиций России, не имеет права на существование.

Я вообще-то тертый телевизионный калач, и на своих программах много чего слышал. Жириновский у меня в 1999-м предлагал, например, закидать Чечню «маленькими ядерными бомбочками». Но то Жириновский, народный артист, высоко (во всех смыслах) ценящий свое политическое фиглярство!..

А тут была бесплатная вдохновенная песнь. Мои очки полезли даже не на лоб, а на затылок.

Я видел перед собой раскрасневшегося от восторга старого еврея, поющего осанну Третьему Рейху, повторяющего в упоении: «Russland, Russland über alles!», — «Россия, Россия превыше всего!».

А перед тем поклонившемуся Николаю, державшего евреев в черте оседлости, — и Сталину, расстрелявшему Еврейский антифашистский комитет…

Я, в общем, и раньше со скепсисом относился к так называемой «исторической памяти». То есть она действует, но до поры, пока на человека не начинают влиять силы помощнее. И Россия, которая вечно ходит по кругу, тому подтверждение. Но все-таки, повторяю, N. был евреем. Я не верил своим глазам и ушам.

С трудом (меня начинало трясти, что плохо для профессии) я выдавил из себя, что сказанное N., вообще-то, — это хамство по отношению к миру.

— Да, а мы – хамы! – с восторженной радостью отозвался N. – И пусть мир зарубит себе на носу, что мы – хамы! И пусть все эти мальчики со скрипочками… (ну, он, кажется, сказал не про мальчиков со скрипочками, а вообще про умничков-ботанов в очках, ученых задохликов: имелось в виду именно это…) помнят, что могут получить от дворовой шпаны по морде!

Я с поймал себя на желании подняться и немедленно N. в морду дать. Не потому, что сам когда-то был ботаником в очечках, и которого гоняла дворовая шпана, — а потому что N. тоже был когда-то таким вот ботаником в очечках, а теперь перешел на сторону шпаны. Удерживало то, что поддаться означало самому превратиться в шпану.

Когда-то я удивлялся истории сталинского прокурора Вышинского, — идеалистического меньшевика, впоследствии отправившего на казнь всех своих. Но сейчас таких Вышинских-лайт – десятки только среди моих знакомых. Да, кто-то перековался из Павлов в Савлы за деньги, кто-то за популярность, но многие с абсолютно искренним восторгом топчут то, чему еще в начале 2000-х поклонялись. Они не за страх, а за совесть гордятся тем, чего следовало стыдиться, и стыдятся того, чем следует гордиться.

Но после встречи с N. я вдруг увидел, на каком горючем работает двигатель этого процесса. Душевное падение человека сопровождается высвобождением энергии: вот, если кратко, в чем дело.

Это подъем наверх энергозатратен. Энергозатратны учеба, образование, постижение сложности мира, вообще самоусложнение.

Саморазрушение, расцивилизовывание, скатывания к первобытным Blut und Boden, «крови и почве», когда мир плоск и прост, потому что делится лишь на своих и чужих, — вот это все идет с огромным высвобождением энергии. Так проходит в химии экзотермическая реакция. Так шпана, приплясывая, бьет окна в доме, торжествуя над теми, кто сумел построить дом.

Чтобы усложниться, цивилизоваться, стать умнее и сложнее (и принять чужую инаковость и сложность) нужен мощный внутренний источник энергии. Например, молодость, юные амбиции, чужой пример, восторг познания. А чтобы набить морду очкарику-соседу, да еще всей стаей, — не нужно никакой личной энергии, потому что энергию дает стая. И ведь так кайфово, пацаны, соседу башку его скрипкой проломить. Моцарт, мля, гы!

Собственно, кайф от расчеловечивания, кайф от сбивания в стаю и от уничтожения всего, что инаково, — и есть главная прелесть, прельщение, привлекательность того «вечного фашизма» о котором писал в конце 1990-х в своем знаменитом эссе Умберто Эко. Варианты могут быть разные, но суть одна: отказ от индивидуального, уникального и сложного в пользу коллективного, единого и простого.

У сегодняшних страстных патриотов той России, которая превыше всех и всего, были, вероятно, разные пути, которыми они пришли к сегодняшнему состоянию. Кого-то съела власть. Кого-то деньги. Кто-то мечтал себя реализовать, но не смог, а на вторую попытку не нашлось сил (кажется, это вариант N.). Кто-то изначально не верил в свои силы. Но в компенсацию все получили величие стаи, ненависть к врагам, восторг общности, силу оружия, любовь к главе рейха и покровительство Бога, который живет в той церкви, которая заодно с властью.

Спорить с этой силой смысла нет, а сопротивляться ей себе дороже. Поэтому будьте бдительны. Берегите очки и скрипочки.

Дмитрий Губин.