Эксперт: чем ближе к России, тем больше запуганы птицы

Руслан Матрозис. Фото Рудите Стиебре.

— В последние годы к нам даже пеликаны несколько раз залетали, — смеется он. – Был случай, когда женщина на станции Огре сфотографировала на дереве необычную птичку. Птичка оказалась пеликаном. О необычных гостях мы теперь узнаем по передатчикам. Раньше птиц кольцевали, а теперь ставят передатчики, способные отследить путь птицы.

Руслан рассказал, что раньше все думали, что птицы летают по классической схеме: весной прилетели, осенью улетели. А передатчики показывают, что птица вначале прилетела в Латвию, потом слетала куда-нибудь в Европу, затем вернулась и слетала к соседям.

Что мы не видим

— В Англию каждый год залетают десятки американских птиц. А к нам — сибирских, которые должны лететь напрямую в Китай или Африку. Просто их компьютер в голове иногда дает сбой. Осенью среди водоплавающих случаются казусы, когда они присоединяются к чужим стаям уток и летят на север, а не на юг.

В этом есть особый азарт — увидеть необычные для Латвии виды. Вообще наблюдение за птицами, как элемент экотуризма начинает набирать обороты. Все больше людей интересуется природой, о чем говорит популярность портала dabasdati.lv, где любой желающий может поделиться своими наблюдениями.

— Таких наблюдателей за птицами в Латвии – 300-500 человек. А в Финляндии – 12-15 тысяч! А ведь Латвия по сравнению с Европой еще сохранила много природных биотопов. Там сплошные обработанные поля, где птицы уже не могут жить. Обычные для нас виды пернатых вызывают у европейцев восторг.

Хотя и жители Латвии тоже приходят в удивление. Например, при виде удода. Эта птица живет практически в каждом саду в Юрмале, 99% людей ее не замечает. Руслан как-то шел вечером через парк и даже сквозь наушники услышал крик совы. А вот вам в городе доводилось видеть сову? Скорее всего, нет.

Руслан наблюдает за водоплавающими птицами. 20 лет назад при кольцевании птиц он сделал для себя грустное открытие – лебеди вовсе не такие верные, как мы о них думаем. Лебедь меняет трех партнерш за жизнь. Были забавные случаи, когда на одном озере гнездились две пары, а на следующий год они поменялись партнерами.

— В Европе природа не такая разнообразная, как у нас,. но там есть центры реабилитации диких животных. На выставках покупаются специальные поилки — кормилки для птиц, специальный корм. Это миллионная индустрия. И уровень культуры. Я не понимаю почему в России в орнитологическом обществе всего 2 тыс.человек, тогда как в маленькой Финляндии — все 15. Наблюдателей за птицами тоже больше среди латышей. Если латышей три сотни, то русских всего 10 человек.

Плачь по коростели

В Англии же, по словам Руслана, около миллиона наблюдателей. И все эти члены английского орнитологического общества представляют собой огромную силу, способную повлиять на законодательство в отношении вырубки лесов. Ведь они не просто смотрят и подкармливают птиц, но и участвуют в проектах по сохранению природы – количество птиц в Англии сократилось на 60 %.

— Если у нас такими темпами будут вырубаться леса, мы потеряем очень много. Например, черный аист может гнездиться на дереве, которому не менее 100 лет. В 90-м году у нас было 800 пар черного аиста, сейчас только 200. Если популяция сократится до 50 пар, то уже не восстановится никогда – близкие родственники не могут скрещиваться.

Черный аист встречается по всей Латвии, но питается в только рыбой. Ему нужны тихие лесные ручейки и озера. Поэтому в сухие годы птенцы часто погибают. А если даже вдалеке идет вырубка лесов, черный аист покидает гнездо — не терпит шума.

Но в Африке аистов вообще стреляют. Из-за роста населения, люди вылавливают всю рыбу из рек и аисту просто нечего там есть. А ведь ему еще надо перелететь Сахару, чтобы попасть к местам гнездовий на севере. А Сахара с каждым годом расширяется на 20 км из-за опустынивания земель. Через 50 лет птицы просто не смогут преодолеть Сахару.

Даже самые распростаненные некогда в Латвии виды постепенно исчезают. Та же самая сизоворонка. У нас осталось всего 25 пар. Эта птичка тоже зимует в Африке, но там она травится химикатами, которые используют на полях. Наша сизоворонка ест отравленных кузнечиков и погибает.

В Эстонии сизоворонка уже пропала, у нас она гнездится на Адажском полигоне и в районе Гаркалне. Для этих птиц даже специально строят хитрые дуплянки, чтобы куницам было труднее добраться. Но уничтожив среду, потом ее так трудно восстановить! Своим детям мы оставляем природу в гораздо худшем состоянии.

В Европе это давно поняли, а у нас пока не ценят, что имеют. Я помню, как один швед чуть ли не плакал, когда услышал нашу простую коростель. Он мне сказал, что это птица его детства, но теперь она исчезла. Весной к нам целыми группами приезжают голландцы и бельгийцы. И обычный наш луг для них – это вау! Они радуются простым дятлам, куропаткам, совам.

Природные цепочки

Это сложно объяснить людям, у которых есть лес. Они вырубают его подчистую, чтобы купить себе дорогую машину. Но на ней он поездит 10 лет, а лес за эти годы не вырастет. В Финляндии установлен лимит – не трогать молодой лес в течение 50 лет.

— За последние 150 лет из 12 тысяч видов птиц на Земле исчезло 500. Такими темпами у нас останутся только воробьи. А ведь все на нашей планете взаимосвязано – исчезнет одно, а по цепочке уйдет и другое, как это было с маврикийским дронтом или Додо. К концу 17-го века моряки переловили и съели всех этих нелетающих птиц. А в 20-м веке ученые стали замечать, что на острове Маврикий стало меньше деревьев тамбалкоке.

Это дерево давало семена, но не прорастало. Оказалось, что раньше дронты ели семена этих деревьев, пропуская их через себя. После того, как оболочка растворялась под действием желудочной кислоты, семечко могло прорасти. Сейчас, чтобы восстановить тамбалкоке, его семена пропускают через индюшек.

К счастью, у нас, по сравнению с Европой, очень много видов, которые еще встречаются в большом количестве. Например, малый подорлик — у нас 9% мировой популяции . Это тоже африканский мигрант, и если мы будем вырубать леса, мы этот вид потеряем.

— Изменение климата тоже влияет на птиц. В 20-е годы прошлого века по всей Латвии обитала белая куропатка, менявшая оперение к зиме. А так как зим не стало, птица стала резко выделятся, и хищники съели ее подчистую. Началось большое сокращение обычной утки морянки, которая зимует у нас, а гнездится на севере России. Оказалось, это из-за продвижения России на Север для газо и нефтеразработок. Там, где человек — там мусор, который привлекает лис. Они и стали подъедать гнезда с самками.

30 лет назад простых озерных чаек насчитывалось 110 тыс.пар. Теперь всего 30 тыс. Их убивает агрессивная американская норка, завезенная к нам в советские времена. Орнитологи находили кучу трупов с надкусом на голове. Ночью чайки спят, а норка животное ночное, и таким образом она уничтожила тысячные популяции. А ведь эти чайки спасают другие виды от гибели. Рядом с их колониями гнездятся утки, потому что чайки активно защищают их от хищников. Рядом с чайкой утка может не боятся лисы и 14 из 15 пар выведут птенцов. Если чаек рядом нет – только 1-2 гнезда уцелеют.

Енотовидные собаки, завезенные сюда с Дальнего востока тоже разоряют гнезда уток.

О спокойных воронах

Самое лучшее время для наблюдения за птицами весна и осень. А самое лучшее место – мыс Колка. Это так называемое бутылочное горлышко, через которое пролетают тысячи птиц. Вообще чрез Латвию проходят пути миграции миллионов птиц, которые потом рассеиваются по всей Европе.

— Но в Латвии очень трудно наблюдать за птицами вблизи. Если в Англии и Голландии гуси c утками будут спокойно гулять у городского канала рядом с людьми, то у нас они будут улетать при приближении человека. Это все культура. На западе отношение к птицам более гуманное. А вот чем ближе к России, тем птицы становятся более дикими. Например, популяция малого лебедя, который гнездится в России и зимует в Англии, начала резко сокращаться, их там просто стреляют: в каждой второй птице нашли дробь. Контроля там никакого, птицы запуганные.

— Россияне удивляются, когда приезжают в Швецию, почему гуси там ходят свободно. А ведь это все отношение людей. И чем дальше от Европы, тем хуже. За нашими птицами можно наблюдать только через бинокли и подзорные трубы. Вот плывет утка с птенцами в Риге, а на нее бежит ребенок — утки в разные стороны, а родителям плевать. В Швеции такого нет, там даже вороны более спокойные. А ведь у нас ворон еще и стреляют, хотя они являются санитарами города.

Вороны, как рассказал Руслан, размножаются благодаря многочисленному мусору и открытым помойкам. И если бы не воробьи с воронами, в Риге было бы полно крыс. А с крысами идут клещи. Так что не будет птиц – будет много проблем.

— Еще одна проблема. Только недавно охотникам запретили использовать ядовитый свинец. Представьте, сколько за советский период им отстреляли – это тонны дроби на дне. Это все влияет на рыбу, которую мы потом едим. А чтобы очистить озеро, нужны миллионы. Многие спрашивают, зачем нужны программы по восстановлению камыша, например? А исчез камыш – исчезли насекомые – исчез корм для рыб – вот и рыбу ловить негде.

Виктория СТИЕБРЕ