Джек Нейхаузен о «суровых» годах советской «оккупации»

Знаменитый американский продюсер Джек Нейхаузен выпустил книгу о своей молодости, которую он провел в советской Латвии.

Только что редакция «7 секретов» получила толстенный, 520–страничный фолиант весом порядка 3 кг. Свою книгу сам Джек Нейхаузен (впрочем, в Риге его все звали просто Яшей), который уехал из Риги еще в 1972 году, именует одиссеей. Прекрасно иллюстрированная книга читается очень легко. Очевидно: экс–рижанину действительно было что вспомнить. А еще этот яркий бестселлер (он уже разошелся по многим странам мира!) — прекрасная иллюстрация того, как насыщенно, интересно и весело люди жили в «суровые» годы советской «оккупации». Оказывается, не все было так плохо, как нам пытаются сейчас доказать.

Причем Нейхаузена можно назвать объективным свидетелем, поскольку сегодня он проживает в сытой и богатой Америке. Так что врать ему нет никакого смысла. Яков считает себя шестидесятником. А еще он тогда был типичным «штатником». Так в Советском Союзе называли тех особо выпендрежных стиляг, которые любили все американское — одежду, музыку, машины, сигареты и т. д. Разумеется, самой заветной мечтой для каждого «штатника» было оказаться за океаном. И если у Якова она осуществилась, то многие его друзья до Америки так и не добрались. Рижские «штатники» сегодня охотно собираются вместе, чтобы вспомнить молодые годы.

Они даже выбрали Нейхаузена президентом своей вымышленной страны Штатландия. А его супруга, певица Аэлита Фитингоф, автоматически стала первой леди. Она тоже бывшая рижанка. В Америке Аэлита сделала головокружительную карьеру. Где она только не выступала, в том числе даже в Белом доме. А когда–то она была первой, кто в Москве на Центральном телевидении исполнил знаменитую песню рижского композитора Александра Кублинского «Ноктюрн» («Ночью в узких улочках Риги…»), которую называют неформальным гимном латвийской столицы. Все эти годы супруги поддерживают друг друга.

40 лет назад…

— Знаете, поначалу я никогда особенно не думал о прошлом, — рассказал «7 секретам» знаменитый американский продюсер, с которым мы связались по скайпу. — Но дочка–американка Рафаэлла часто интересовалась жизнью в Риге. Она с детства мне постоянно говорила: «Папа, изложи на бумаге свои истории!» Но я все думал: зачем, кому это нужно? А потом понял, что есть и кому, и почему. В итоге взял и действительно написал. В первую очередь для своих старых рижских друзей! Для нас тот мир 60–х остался навсегда. То время было юное, но главное — совершенно другое. И правда тогда было меньше хамства и грубости!

Я ведь потом не раз приезжал уже в новую независимую Латвию, так что знаю, о чем говорю. Увы, все изменилось… В том числе, кстати, и у нас, в Америке, где сегодня тоже хватает и хамства, и грубости. В общем, я понял, что просто обязан хотя бы на страницах воссоздать ту нашу старую жизнь, чтобы дети и внуки знали о ней. О чем мы обычно разговариваем с друзьями молодости, когда встречаемся? Конечно, о щавелевом супе, закате в Юрмале, махровом халате, море, веранде, кино «Меллужи» на взморье, керосинке, калитке с крючком, землянике, пыльной улице, соснах…

Нам хочется так идти и болтать всегда. Вечно! Нас уже ничего не изменит. Та наша Родина будто замерла в своем времени. Но мы другого и не хотим. В общей сложности на тщательную подготовку эпопеи ушло целых 5 лет. Хотя многое писалось намного раньше. Кое–что выходило в журналах «Флорида», «Бонус», в «Антологии российских писателей Северной Америки». Что–то появилось в многотомнике писателей русского зарубежья, который вышел в 2013 году в Москве. Моей главной музой была супруга Аэлита, которая во всем меня поддерживала. Когда было все готово, я не сказал ей ни слова, а просто обнял и поцеловал ее!

Спасибо, мистер Никсон!

Книга Нейхаузена называется весьма необычно — «Спасибо, мистер Никсон!». Секрет тут в том, что, как выяснилось, его попросили с «вещами на выход» из страны аккурат накануне визита в СССР тридцать восьмого президента США Ричарда Никсона. Тогда вдруг смолкла привычная антиамериканская пропаганда, наступила разрядка напряженности в отношениях между двумя сверхдержавами. Многим, кто не хотел жить в Советском Союзе, разрешили выехать за границу. Просто чтобы они не мозолили глаза. «Хотите в Америку? Скатертью дорога!» — сказали в соответствующих органах и Якову. Он долго не заставил себя уговаривать.

Конечно, хотелось взять в собой побольше, но разрешили только ручную кладь. Нейхаузен до сих пор помнит каждую вещь из своего гардероба. Поскольку он был ярым «штатником», то у него было немало «фирмы» (ударение на последнем слоге), которая ценилась на вес золота. Скажем, джинсы фирмы Lee практически никогда не стирали, чтобы сохранить их как можно дольше. А если и стирали, что собственноручно. По словам Якова, маме ТАКОЕ доверить было в принципе невозможно. К тому же она с усмешкой говорила сыну, что «там» в таких штанах ходят лишь безработные негры.

— Я стирал свои джинсы сам. Чтобы не потеряли синий цвет, ополаскивал их в холодной воде. А еще с помощью хозяйственного мыла придавал им жесткость. После чего аккуратно выкручивал и выносил сушить. Аккуратно закреплял прищепками за те места, где не останется следа. После чего нанимал мальчишку с местного двора за 50 копеек, чтобы тот охранял джинсы как зеницу ока. Уезжая в Америку, я пообещал оставить их знакомой девушке Оле с Красноармейской улицы.

В день отъезда она подошла к дому и позвала меня. Тогда еще не было мобильных телефонов, а подниматься наверх было лень. Я бросил ей джинсы с пятого этажа, но так неудачно, что они повисли на… троллейбусных проводах. Для Оленьки это была жуткая трагедия. Тем не менее драгоценные штаны удалось–таки достать с помощью одного мужика, который получил за это целый «рупь», — рассмеялся Нейхаузен, вспоминая эпизод.

«Дерматиновая» мода

Конечно, сегодня джинсами уже никого не удивишь. Но тогда, в эпоху тотального дефицита, они и впрямь казались невероятной ценностью. Впрочем, это относилось не только к джинсам, но и ко всему западному. Доходило до смешного. Увидев в одном иностранном модном журнале куртку, Яков решил сшить точно такую же из куска… дерматина. Дешевый отделочный материал, который обычно применяется для обивки мебели и дверей, он нашел дома. Осталось только подыскать хорошего портного.

— Вместе с приятелем Леоном, который жил в моем доме, мы отправились к «самому Биренбауму» из «Балтияс модес», на которого нас вывел один знакомый. В рижском «высшем свете» и фамилия, и название учреждения имели совершенно особое звучание. «Профессор иглы» снисходительно посмотрел на нас, мальчишек, покачал головой, разглядывая «ткань», однако взялся выполнить заказ. Ведь деньги не пахнут. Мастеру все равно, из чего шить, благо он получил щедрый задаток.

И вскоре действительно сварганил две курточки «как на картинке» из вырванной журнальной страницы. Так мы и щеголяли в одинаковых «фирменных» куртках, как близнецы–братья. Естественно, мы искренне считали, что все окружающие смотрят только на нас и жутко нам завидуют. А осенью, когда наступили первые холода, «куртяки», одетые на свитера, начали трескаться от мороза. Что совершенно разбило наши сердца. Мы так хотели выглядеть по–западному, по–штатовски. Но, увы, дерматин оказался настоящим, пардон, дерьмом…

Битлз–шузы

В почете у рижских центровых стиляг были и битлз–шузы — полусапоги с острыми носами, которые можно было разглядеть на затрепанных конвертах пластинок с любимой группой The Beatles. Их делали на заказ.

— Ради такой стильной обуви я даже соседям дрова рубил и наверх носил. Адская работа! Я экономил буквально на всем и вся. Отказался даже от мороженого эскимо. Перестал ходить в свой любимый кинотеатр «Спартак». Но мне все равно не хватало. И тогда я начал смотреть на маму с молчаливой просьбой. «Сколько тебе не хватает? Только папе — ни слова!» — покачала головой мама, выслушивая мои обещания. Конечно, она дала денег, надеясь, что сын начнет хорошо учиться.

Я клятвенно обещал ей получать впредь только самые лучшие оценки… И уже вскоре сапожник выдал мне заказ. После чего оставалось только пройтись от дома до часов «Лайма» (в то время они назывались «Мир»). Узконосые битлз–шузы были начищены до зеркального блеска. Казалось, весь мир не только в них отражается, но и смотрит на их хозяина — юного «штатника» советской Латвии. Ну а бедная моя мама получила передышку. Где–то на… месяц. Потому что обувь была лишь частью гардероба.

По словам Якова, случайно ему на глаза попалось старое отцовское пальто. Он обратил внимание на необычную подкладку «неземного цвета» — в коричневую клетку на песочном фоне. Это было нечто. Точно что–то «ненашенское». Нужно было только перевернуть пальто наизнанку и подогнать по фигуре. Всеми правдами и неправдами удалось убедить родителей, что перешить старое папино пальто гораздо дешевле, чем покупать фирменное «штатовское» пальто. Осталось лишь отнести заказ портному на Московскую улицу и ждать.

— Быстро сшили?

— Что вы! Началось настоящее «хождение по мукам». Портной постоянно кормил «завтраками». Можете себе представить, сколько у него было заказов. Ведь так одевалась вся страна, которая постоянно что–то шила и перешивала. Эти «завтраки», казалось, будут бесконечными. Тем не менее наконец все было готово. Вручив с трудом собранные рубли, я побыстрее отправился в своем новом прикиде (желтом в клетку!) в центр. К моей неимоверной радости, от других «штатников» тут же градом посыпались бесчисленные вопросы: «Откуда?! Комиссионка?! Посылка?! Фарца?!» Однако я многозначительно молчал, смотря куда–то вдаль.

Пока друзья истекали слюной от зависти, я испытывал чувство восторга. Пусть помучаются. Кстати, секрет своего шикарного пальто я тогда так и не раскрыл. Что я только не вытворял ради «штатского» фасона! Помню, как после очередного отказа родителей выдать мне «пособие» на битловку (тонкий обтягивающий свитер с воротом, закрывающим шею) я все время ходил хмурый, стараясь сделать как можно более обиженную физиономию. Всем своим видом я показывал, что на мои плечи взвалилось «безутешное горе». Битловка обошлась мне в целую неделю «угнетенного настроения». Зато как здорово было надеть обновку под плащ!

Только made in USA

— Причем верхняя пуговица плаща непременно была застегнута, — припомнил деталь Нейхаузен. — Во рту — неизменная жвачка. Так я и ходил со своей узконосой обувью по улице Ленина, которую мы коротко называли Бродом, то есть Бродвеем. Мы тусовались со своими подружками. «Штатницы» были в газовых платочках, мини–юбочках в клетку, в черных длинных заморских сапогах со шнуровкой, в «зебровых» пальто, в ярко–желтых плащах. Каждый из нас старался выделиться из толпы. Причем тогда ничего из «фирмы» в Китае еще не делалось. Самыми желанными вещами были с указанием made in USA.

Даже если было написано made in Italy, то мы говорили так: «Нам такого фуфла не надо!» Вот почему джинсы Super Rifle не считались настоящими, ведь их делали в Европе. Когда я приехал в 1972 году в Нью–Йорк, то, несмотря на мизерную зарплату, начал воссоздавать свой рижский «штатский» гардероб. Глупо, но так было… Постепенно приобрел те же джинсы, тут же джинсовую куртку, те же рубашки, ну и тому подобное, урезая свои расходы на все прочее. А где–то через год очухался: понял, что все это никуда не денется и никогда не кончится…

Ударник коммунистического труда

Будущий американский продюсер сначала окончил 8 классов в 22–й рижской школе, а потом пошел в 9–й класс 2–й вечерней школы. Параллельно зарабатывал — занимался ремонтом музыкальных инструментов: чинил аккордеоны, скрипки, гитары, саксофоны. Что ему позже очень пригодилось в Америке. Там он поначалу тоже устроился по этой же специальности. По его словам, у него с детства были золотые руки. Любит все чинить, ломать, разбирать, изучать и собирать. Так что он был очень рад, когда его по знакомству устроили в мастерскую бытового обслуживания населения, которая находилась на улице Петра Стучки.

— Сейчас это уже улица Тербатас. От нашего дома до мастерской было всего 10 минут пешком. 22–я школа со старыми друзьями тоже была рядом, скупка — на углу, Матвеевский рынок — за углом, там же комиссионка со «штатницей» Ларисой за прилавком. Идеальное место! Я все схватывал на лету и уже через год стал мастером на все руки. Перевыполнял план. В газете «Ригас балсс» за 21 октября 1969 года под рубрикой «Молодежь службы быта» поместили обо мне статью, где меня назвали ударником коммунистического труда! Мои друзья–»штатники» посмеялись от души. Я ведь даже не был комсомольцем.

…И вот наконец пришло время уезжать. Парадокс в том, что Яков вовсе не был антисоветчиком. Он никогда не боролся с системой. Просто у него с детства была мечта побывать в Америке. Когда он прибыл в Вену, то оказался в компании страшных антисоветчиков — отказников и диссидентов. Когда они узнали, что рижанин никогда и нигде не протестовал, ни разу не сидел и даже не подписывал какие–либо петиции против СССР, то они начали смотреть на него как на предателя.

— А узнав, что я еду вовсе не в Израиль, а в Америку, они и вовсе от меня отвернулись. «Штатник» с мечтой об Америке им был идеологически чужд! — улыбнулся Яков.

Ресторанное обозрение

Пожалуй, один из самых интересных разделов в книге — «Рижская ресторанная сага». Название говорящее. Каждая подглавка посвящена отдельному заведению общепита. На первом месте оказался отель «Рига» в Старом городе, где останавливались «живые» американцы. Гостиничной высотки «Латвии» тогда еще не было и в помине. Яков вспоминает, что в ресторане «Риги» готовили отменно. «Я и сегодня с удовольствием отведал бы любое блюдо из того обширного меню. Скажем, селедочку с лучком; посыпанную укропом отварную картошечку со сливочным маслом; цыпленка табака, грибной жюльен… Перечислять можно до бесконечности.

Конечно, особым местом было юрмальское «Лидо». Этот ресторан знали во всем Советском Союзе. Фотография у входа была для приезжего отдыхающего ценным трофеем, которым можно было похвастаться перед коллегами где–нибудь на Севере. Да, в латвийской столице и в Юрмале было немало приличных заведений, но все они ничто по сравнению с «Лидо». Не в пример другим, там самое пристальное внимание обращали на то, как одеты посетители. Уже у входа можно было услышать вежливое, но твердое: «Простите, но у нас без чулок нельзя!» Или: «Будьте любезны, вы забыли надеть галстук!»

— Вы только представьте, какое удовольствие я, юнец–»штатник», получал, когда на входе страж «Лидо» взмахом руки выдергивал именно меня из очереди страждущих попасть в ресторан. И я, полуобняв свою девушку, не спеша проходил в фойе, сопровождаемый взглядами недовольной толпы. Но швейцар обладал прекрасной памятью: он точно знал, кто и сколько ему давал за вход. Этот Илья Муромец был строг к несолидной и «нечаевой» публике. И моментально различал своих. Ловко сложенные дежурные рублики в мгновение ока исчезали в его большой теплой ладони…

Особым днем было открытие нового летнего сезона. Попасть в «Лидо» именно в этот вечер было делом чести. Потому что там была «вся Рига». «Штатники» откладывали к этому дню не только «валюту», но и свои фирменные прикиды, а также сигареты лучших американских марок. В этом уютном курортном местечке я чувствовал себя так, как будто находился в отпуске за границей. Вокруг были родные, знакомые лица советских «американцев». Они вели себя совершенно беззаботно и на всю катушку радовались жизни! — улыбнулся Яков, который, казалось, готов бесконечно рассказывать о своей прошлой жизни.

Браво автору!

Увы, места в газете мало, так что многое осталось за кадром. Толстый фолиант поражает всевозможными подробностями. Приведены такие факты, о которых, кажется, сегодня никто и не помнит. Секрет тут в том, что Нейхаузен с детства обладает фотографической памятью. «Тебе бы следователем работать!» — говорят в шутку его друзья. А цитаты и эпиграфы он собирал всю свою сознательную жизнь. Эту привычку он перенял от отца, который тоже делал вырезки из книг, газет и журналов. Что очень помогло для создания одиссеи бывшего рижанина. Кстати, некоторые главы можно прочитать на сайте shtatniki.com. Советуем заглянуть. И — поздравляем с замечательным трудом!

Март ДМИТРИЕВ.

30 июля 2015. №30