Дело о махинациях с рыбой: как литовцы с латышами улов делили

От ее количества напрямую зависел заработок рыбаков в 1970-е годы. Поэтому и возникал соблазн приписок. И в том уголовном деле, о котором пойдет речь, провернуть махинацию литовцам помогли их латвийские коллеги.

Поступил сигнал

Как обычно бывало в практике работы отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности (ОБХСС), все началось с сигнала. Осведомитель сообщил, что с малого рыболовецкого траулера МРТК–3001, принадлежащего колхозу «Балтия», в бухгалтерию колхоза были переданы накладные о тридцати тоннах рыбы, которые якобы были перегружены с литовского на латвийское судно. Сама по себе сдача рыбы, продукта скоропортящегося, соседним организациям в море практиковалась довольно часто. Но информатор сообщал, что на самом деле рыба не перегружалась и суда в море даже не встречались. Проверить сигнал было поручено старшему оперуполномоченному ОБХСС Клайпедского ГОВД капитану Калугину.

Под предлогом ревизии были изъяты накладные по всем судам за ноябрь–декабрь. Среди них Калугин отобрал четыре самые подозрительные. В них было отмечено, что 4 ноября, 20, 21 и 22 декабря судно «Латгале», принадлежащее латвийскому рыбколхозу «Банга», во время промысла в Балтийском море приняло от МРТК–3001 30 255 кг рыбы, преимущественно трески и салаки. По этим же документам «Латгале» в декабре сдало весь улов государству, а бухгалтерия латвийского рыбколхоза «Банга» перевела на счет литовского рыбколхоза «Балтия» 6 743 рубля 10 копеек. Вроде бы все было в порядке, и ничего в этих накладных не вызывало сомнений.

Был проверен судовой журнал траулера. Но тут выяснилось, что в дни, указанные в накладных, судно действительно было в море, но никаких отметок о подходах к нему «Латгале» зафиксировано не было. Куда же тогда исчезла рыба? Но, может быть, встреча все–таки состоялась, просто рыбаки в суете путины не успели своевременно оформить все необходимые документы. Это был дисциплинарный проступок, но вовсе не преступление.

Разговор двух капитанов

Калугин был в звании капитана милиции. Но он редко ходил в форме. Вот и тогда рыбаки, чинившие на палубе сеть, внимания на него не обратили. Но капитан судна Виктор Честный был явно обеспокоен появлением капитана от сыскного ведомства. Было ясно, что накладные были фальшивыми и капитан Честный, фамилия будто подчеркивала иронию положения, нарушил закон.

Но это требовалось еще доказать. Оперуполномоченный знал по опыту работы, что оставлять капитана траулера, хотя бы на несколько минут, одного нельзя. Если Честный поймет, в чем дело, то может связаться с соучастниками, завести переговоры с командой, начнет заметать следы.

Поэтому Калугин сразу же пригласил проехать его в отдел внутренних дел на беседу, буквально препроводив под руки в припаркованную на причале машину. Вскоре они уже сидели в служебном кабинете. Разговор оперуполномоченный начал издалека. Спросил, как прошел последний рейс, как заработки, какие есть проблемы. И вскоре он почувствовал, что допрашиваемый успокоился, пришел в себя и стал охотно отвечать. Выбрав подходящий момент, капитан милиции будто между прочим спросил рыбака:

— Напомните, в ноябре–декабре вы куда ходили?

— По моему, в отдаленный район…

— А рыбу куда сдавали?

— Как обычно, на «Пранас Зибертас».

Калугин хорошо знал приписанный к Клайпеде производственный рефрижератор «Пранас Зибертас». На него, как правило, сдавали рыбу все суда рыбколхоза «Балтия».

— Только ли на «Зибертас»?

— Конечно, там больше никого и не было.

— А латвийские суда?

— Нет, что вы, ведь у них совершенно другие районы лова.

Все, допрашиваемый дал осечку. Опер предъявил ему те самые злополучные накладные о сданной рыбе на «Латгале», под которой стояла его подпись. По одному взгляду на них было ясно, что капитан их очень хорошо помнил, а значит, в разговоре с сотрудником ОБХСС допустил промах. После долгой паузы рыбак вспомнил, что рыбу латышам сдавал, но вот точной даты не помнит, а в судовом журнале сделать отметку забыл, так как промысел шел.

У нас план горел

Допрос Калугин не закончил, а попросил капитана обождать в соседней комнате. Это он сделал для того, чтобы побеседовать с вызванными на беседу другими членами команды. В итоге выяснилось, что в декабре, когда как раз подводят итоги года, во время стоянки траулера в Клайпедском порту появился неизвестный.

С выполнением плана было неважно, а тут вдруг капитан собрал команду и сказал, что появилась возможность добавить к плану еще около 30 тонн рыбы (от улова напрямую зависел размер зарплаты рыбаков) и еще хорошо заработать. Но, естественно, для этого надо было поделиться. К тому же всю ответственность капитан брал на себя. В итоге в кассе колхоза команда получила 3 тысячи рублей, а 1 400 рублей в качестве платы за риск отдали Честному.

После беседы с рыбаками пришлось признаваться и капитану. Он рассказал, что к нему приходил старший технолог судна «Латгале» Ковальков с предложением выгодной сделки. В итоге по факту махинации было возбуждено уголовное дело, которое взял в свое производство следователь Бронюс Армонас. А Калугина отправили в Латвию искать латвийских расхитителей.

Командировка в Рою

Прежде всего Калугин нанес визит своему латвийскому коллеге — старшему уполномоченному ОБХСС Талсинского райотдела милиции капитану Лоренцу Калниньшу. Его интересовало, причастно ли руководство колхоза к хищению. Но Калниньш поручился за председателя колхоза Лисмента. «Он старый производственник, депутат Верховного Совета Латвии, кристально честный», — заявил латвийский капитан. Но сигнал все–таки надо было проверить. И они вместе поехали в Рою, где располагался центр рыболовецкого колхоза «Банга».

Председатель сразу же создал комиссию для проведения ревизии. Проверили все судовые журналы СРТР «Латгале» и бухгалтерскую документацию. Выяснилось, что рейс длился с 4 ноября по 31 декабря. Но судно пришло в порт приписки Рою раньше — 25 декабря. Именно в этот день Ковальков приходил к капитану Честному в Клайпеде. По документам выходило, что литовский траулер к «Латгале» не подходил.

Ковалькова задержали в общежитии колхоза. Технолог долго отпираться не стал и все рассказал. В море во время рейса он заметил, что в результате неисправности и постепенного стягивания мерной ленты на «Латгале» образовался излишек рыбы — 30 255 кг.

Скрыв этот факт от руководства, Ковальков поехал в Клайпеду, где договорился со своим бывшим приятелем по работе Честным. Рыбу оформили по четырем фальшивым накладным. Латвийская бухгалтерия перечислила литовской деньги. В итоге литовский и латвийские рыбаки–коммерсанты заработали по 700 рублей каждый. Сделку обмыли в ресторане в Рое.

Честного осудили в Клайпедском городском суде по УК Литовской ССР, а Ковалькова в Талсинском районном суде по УК Латвийской ССР за хищение, приписки и служебный подлог. Но мера наказания оказалась для расхитителей социалистической собственности одинаковой — по четыре года лишения свободы каждому.

Александр ВАЛЬТЕР.