Чтобы враг не знал: глава разведки Литвы не в восторге идеи рассекретить бывших сотрудников КГБ

«С экспертной точки зрения я оцениваю это отрицательно, — сказал Бридикис журналистам в Сейме в четверг. — С экспертной точки зрения мы рассматриваем это как возможность для нашего врага понять и знать больше, чем он знает сейчас».

Нынешний заместитель директора ДГБ выступил с заявлением после того, как в четверг парламентарии одобрили предложение о его назначении новым директором ДГБ.

Обнародования фамилий сотрудников КГБ добиваются партия «Заря Нямунаса» и консерватор Арвидас Анушаускас — и партия, и политик зарегистрировали различные поправки к закону, которые это предусматривают.

Как сообщало агентство BNS, поправки Анушаускаса предполагают, что после окончания срока засекречивания «порядок использования предоставленной информации и данных о них (сотрудниках КГБ — BNS) устанавливается уполномоченными правительством органами».

В зарегистрированных главой «Зари Нямунаса» Ремигиюсом Жемайтайтисом поправках указано, что засекречены фамилии сделавших признание сотрудников КГБ, за исключением сотрудничавших с советской безопасностью «государственных политиков, государственных должностных лиц, государственных служащих, судей, кадровых военнослужащих, сотрудников разведки, руководителей государственных и муниципальных предприятий, бюджетных учреждений и структурных подразделений этих юридических лиц, их заместителей, руководителей государственных учреждений, хотя бы одним из учредителей или акционеров которых является государство или самоуправление (самоуправления), и их структурных подразделений, средств массовой информации, членов политических партий».

Министр юстиции Римантас Моцкус ранее говорил, что если Сейм примет предложение и консерваторов, и «Зари Нямунаса», то списки лиц, сотрудничавших с КГБ, не станут автоматически публичными — они могут быть обнародованы только с согласия спецслужб.

Бридикис не раскрыл, относится ли он к обоим проектам одинаково отрицательно.

«Я бы не хотел углубляться в терминологию или положения проектов. Я бы, пожалуй, больше сосредоточился на защите тех, кто признался», — сказал он.

По мнению Бридикиса, риски, связанные с раскрытием таких данных, являются контрразведывательными рисками, они исходят от российской стороны.

«Да. Эта страна, которая продолжает искать возможности использования имеющихся, по ее мнению,  ресурсов, агентуры», — сказал он, отвечая на вопрос, имеется ли в виду при оценке угроз Россия.

По словам заместителя директора ДГБ, обеспокоенность по поводу этого предложения уже неоднократно высказывалась политикам, и изложение позиции планируется повторить в будущем.

«Мы говорили об этом во время предыдущих дискуссий, и сейчас», — сказал Бридикис.

Закон, вступивший в силу 1 февраля 2000 года, позволил бывшим сотрудникам КГБ и других советских спецслужб, а также тайным пособникам явиться с повинной и зарегистрироваться в специальной комиссии. Данные бывших тайных сотрудников КГБ, которые тогда сознались, были засекречены на 15 лет, то есть до истечения срока действия грифа секретности, присвоенного их делам.

Закон, вступивший в силу 1 февраля 2000 года, позволил бывшим сотрудникам КГБ и других советских спецслужб, а также секретным сотрудникам сделать признание и зарегистрироваться в специальной комиссии.

По мере приближения этого срока в июне 2015 года Сейм принял поправку, согласно которой данные о признавшихся бывших сотрудниках КГБ будут храниться в тайне в течение 75 лет.

Однако даже действующая правовая норма не гарантирует бывшим сотрудникам КГБ абсолютной секретности.

Если такое лицо является кандидатом на пост президента, члена Сейма, члена совета самоуправления, члена правительства, судьи и прокурора или назначается на эти должности, то сделанное им в свое время признание уже не считается государственной тайной — такой факт биографии должен быть обнародован.

Возможность признаться в своем прошлом сотрудничестве с КГБ существовала и раньше — в 1991–1992 годах, это можно было сделать Временной комиссии Верховного Совета.

После объявления крайнего срока для добровольного признания в Люстрационной комиссии признались в сотрудничестве со спецслужбами СССР 1589 человек.

Ранее в Сейме было зарегистрировано несколько поправок к закону с целью рассекречивания фамилий сделавших признание бывших сотрудников КГБ, однако они не прошли.