Бусики и автомобиль, лошадка-качалка и значок ВДВ — все это на антикварной ярмарке, или по-простому «блошке»

На огромной залитой солнцем площади расположились трейлеры, лавки, развалы, на которых можно было не просто купить интересную вещь, а прикоснуться к истории, отыскать осколок своего детства, погулять по импровизированному музею под открытым небом, где собрались свидетельства разных веков и эпох — живые, зримые, которые можно потрогать, подержать в ладони и даже прицениться.

Бусики и автомобиль

Когда-то историк моды Александр Васильев учил меня торговаться на блошином рынке. «Запомните главное правило, — говорил он. — Никогда не выказывайте восхищения перед вещью. Эту ошибку допускают почти все: «Ой, это же лампа, о которой я мечтала! Сколько она стоит?» Обратиться к продавцу надо так: «Вон та побитая вещица почем?» Выражение лица при этом должно быть грустным. Вы должны покупать вещь с отвращением, показывая, что она вам дико не нравится. А радоваться и танцевать от счастья будете дома, когда поймете, что приобрели раритет за уморительно смешную цену».

Слова мэтра я помнила. Но очень недолго — до первого прилавка, на котором расположились старинные украшения: черно-белые жемчужные бусы, удивительные колье, выполненные из бархата с натуральными камнями, кольца с топазами и изумрудами, разноцветные веера… Издав восторженный крик индейца, я разом нацепила все драгоценности и стала оглядываться в поисках зеркала. Ну зачем, зачем я оглянулась?!

Прямо за моей спиной на постаменте возвышалось настоящее чудо автопрома — немецкий автомобиль De Soto 1928 года выпуска. Горбатый, импозантный, с до блеска начищенными молдингами, как у «Харлея». Короче, как новенький. И представьте себе, на ходу! Правда, и деньги за раритет просили немалые — 25 000 евро.

Для принцев и принцесс

Горько вздыхая и все еще оглядываясь на чудо-автомобиль, перехожу к другой лавке — и тут же попадаю в фильм «Золушка». Именно такими антикварными утюгами бедная сиротка отглаживала наряды своих капризных сестриц. Рядом, в продолжение сказки, расположились товары для настоящих принцев: кортики, мечи, ножи, кинжалы. Старинные, современные — на любые вкус и кошелек. Больше всего меня поразила золингеновская сабля с витиеватым золотистым эфесом в сверкающих зеленых ножнах. Такими саблями сражались (а может, просто носили для красоты?) офицеры армии Улманиса.

Продавец, которому принадлежала это смертоносное оружие, оказался очень разговорчивым. Не уступая в эрудиции музейному гиду, он начал расхваливать качество золингеновской стали, ручную работу, красоту линий и прочие достоинства улманисовской сабли, но, быстро поняв, что меня мало привлекает офицерское снаряжение, переключился на дамскую тематику и устроил мне тест на сообразительность. «Угадайте, что это?» — спросил он меня, демонстрируя серебряную сумочку с лебедями — жесткую, плоскую, размером не больше ладошки. У меня было пять попыток. Я провалила все пять.

Оказалось, такую сумочку в XIX веке барышни брали с собой в церковь. Внутри сумки было два отделения: для медяков и белых монет. Проходя мимо нищих на паперти и оценивая их нужды — очень примерно, на глазок, — сердобольные дамы раздавали милостыню: кому-то медяками, а кому-то — серебряными монетками.

Пока я переваривала эту информацию, торговец с ловкостью фокусника извлек еще одну занятную вещицу — театральный бинокль царских времен, инкрустированный перламутром. Бинокль оказался с секретом: дужки у него отвинчивались, и театралкам начала XX века было очень удобно складывать его в ридикюль. «Всего 70 евро за такую красоту, и я буду самой стильной зрительницей в Национальной опере!» — мелькнула шальная мысль.

Но меня уже манил другой развал, на котором сверкали старинные лампы, зеркала в серебряных рамах, люстры, подсвечники, жирандоли… Для контраста тут же были выставлены современные торшеры. В одном из них, с огромными кистями по краям абажура, я без труда узнала ночник своего детства, под которым бабушка читала мне по вечерам сказки.

Прогулки по эпохам

Перетекая от лавки к лавке вместе с толпой (народу на антикварной ярмарке было видимо-невидимо!), я постоянно ощущала себя внутри неисправной машины времени, которая резко выдергивала меня из одной эпохи и так же бесцеремонно переносила в другую. Вот только что я разглядывала крохотную английскую монетницу XIX века с серебряным львом и прикидывала, поместятся ли в нее современные два цента.

А через минуту уже оказывалась в 1960-х годах, среди статуэток балерин, лыжниц, пловчих и пионерок, отдающих салют. Гладила пальцами тончайший кузнецовский фарфор и столовое серебро, а через миг, свернув за угол, хохотала во все горло, глядя на огромное бархатное знамя чулочной фабрики за какие-то выдающиеся достижения соцтруда.

Удивлялась белой гипсовой лошадке-качалке — такой не было не то что в моем детстве, но даже в детстве моих родителей! — а через пару мгновений уже рассматривала в соседней лавке прозрачных рыбок и вазочки из ливанского стекла, от которых в свое время ломился мамин секретер.

…Деньги утекали как вода. Два евро за значок ВДВ для друга, который потерял его и очень переживал по этому поводу. 15 евро за старинные жемчужные бусы — длинные, тяжелые. 10 евро за расписную палехскую шкатулку. Пять евро за россыпь аметистов и столько же за диск Синатры…

Оставалось утешать себя только тем, что счастье не деньгах. В самом деле, денег было ничуточки не жалко. Потому что я не только тратила их, но приобретала взамен нечто более ценное — то, чего не купишь ни за какие сокровища мира: детство, молодость и воспоминания о том счастливом времени, когда мама, папа, бабушки и прабабушки-прадедушки были еще живы…

Интересный факт

Понятие «блошиный рынок» возникло в Париже примерно в 1860-е годы. Тогда Наполеон III затеял перепланировку своей столицы, и торговцы старьем оказались не у дел. Их отправили на северную окраину Парижа и разрешили торговать на площади перед воротами Клинанкур.

Елена СМЕХОВА.