«Большая игра»: четыре стратегических капкана для России в 2016 году

Какие страны будут нести наибольшую угрозу России в этом году? Может ли Россия избежать угроз с помощью менее активного вмешательства в международные процессы? Эксперты агентства «Внешняя политика» проанализировали ситуацию для журнала «Коммерсантъ-Власть» и вынесли своё резюме. Мы предлагаем вам краткую выжимку из их доклада.

Россия оказалась на пути главного противостояния XXI века

Соперничество двух центров мировой гравитации — США и Китая — за определение правил функционирования мирового хозяйства составляет ключевой процесс XXI столетия. В этом контексте политика Соединенных Штатов в отношении России — это превентивная контратака, проведенная до того, как она вернется на свое историческое место после периода кризиса, пишут эксперты.

Целью Вашингтона является формирование вокруг России барьера из проамериканских режимов. Зажатая в глубине континента Россия не будет серьезным экономическим конкурентом и не сможет сформировать альтернативный центр силы в Евразии. Слабая Россия будет бояться китайской экспансии и будет вынуждена стать партнером Америки в ее главном проекте XXI века — в сдерживании Китая.

Пока американские элиты ставят себе задачу глобального лидерства, стратегия, направленная на ослабление России, для них не имеет альтернатив.

Являются ли российские элиты проамериканскими или антиамериканскими, не имеет значения для Вашингтона. Позиция российских элит влияет лишь на то, какими методами американцы будут добиваться своих целей.

Капкан 1. Втягивание в войну с суннитами на стороне шиитов

России, как заведомо слабой стороне, необходимо уйти от прямых ударов, отвлечь нападающего, перевести игру на более отдаленное от своих ворот поле, говорится в докладе. Первой попыткой российского руководства перехватить инициативу стали «поворот на Восток» и использование саммита в Уфе для мобилизации союзников по БРИКС. Она сработала лишь частично: страны БРИКС не были готовы жертвовать своими отношениями с США, а «поворот на Восток» просто не мог дать настолько быстрой отдачи, чтобы повлиять на текущее соотношение сил.

Второй, более удачной попыткой стала российская операция в Сирии. На ее результативности сказались усталость Европы от украинского конфликта и захлестнувшая ее волна мигрантов. Главным стало то, что политика США оказалась в тупике между задекларированной целью свержения Асада и невозможностью допустить победу «Исламского государства». В поисках выхода США, по крайней мере временно, приняли российское предложение сменить игру.

Но общая цель добиться капитуляции России перед Западом не исчезла.

Хотя эта цель не является для США главной и даже может не входить в их ближайшие планы, они не смогут устоять перед соблазном использовать возникающие возможности для ослабления Москвы.

С точки зрения российских интересов позволить ИГ получить контроль над Сирией и Ираком означало бы через пять лет получить новый приток хорошо подготовленных террористов на Северный Кавказ и в Центральную Азию. По российским данным, из 70 тыс. боевиков ИГИЛ до 5 тыс. россиян и граждан государств СНГ. Вернувшись домой, они окажут серьезное влияние на и без того хрупкую ситуацию на российском Кавказе и в центральноазиатских республиках. По мысли Москвы, дешевле бороться с исламистами на Ближнем Востоке, чем дома после их возвращения.

Операция в Сирии была неизбежной, но она несет в себе риски.

Выгоды, которые может получить Россия в результате сирийской кампании, значительны — как и связанные с ней риски. Не желая того, Россия вступила в конфронтацию с важным региональным игроком — Турцией. Анкара заинтересована в свержении Башара Асада и использует борьбу с ИГ для подавления курдских отрядов в Сирии.

Однако главный риск для России заключается в том, что она может оказаться втянутой в региональное суннитско-шиитское противостояние на стороне Ирана, против которого выступает коалиция суннитских стран во главе с Саудовской Аравией. С учетом суннитского большинства среди российских мусульман Москве следует быть особенно осторожной.

Капкан 2. Крах Таджикистана

За последние пятнадцать лет мы успели забыть о том, что регионы, где действуют вооруженные джихадистские группы, устроены по принципу сообщающихся сосудов. На рубеже 2000-х годов проблема перетекания боевиков между Северным Кавказом, Палестиной, Афганистаном, бывшими советскими республиками Центральной Азии была весьма актуальной.

Наиболее неприятный для России сценарий — обвал одного из слабых и бедных центральноазиатских государств и появление на его месте неуправляемой территории, где правят вооруженные банды, по-своему трактующие шариат. Перспектива тем более опасная, что у России сейчас меньше, чем три-четыре года назад, ресурсов для поддержки своих союзников, и резкое сокращение инвестиционной программы для Киргизии — первый знак.

До сих пор Средняя Азия не взорвалась потому, что сотни тысяч молодых мужчин предпочитали уезжать на заработки в Россию, а не джихадствовать.

Что работает против этого сценария в Центральной Азии, так это российская экономика. У революций и гражданских войн имеется определенная демографическая динамика. До тех пор пока молодые мужчины из Таджикистана, Узбекистана, Киргизии могут зарабатывать в России, они вряд ли пойдут под знаменем джихада свергать политические режимы у себя дома.

На фоне замедления роста строительного сектора в России, наиболее сложным в 2016-м году будет положение в Таджикистане, где действующая власть обостряет игру, идя по пути запрета системной исламистской оппозиции. Возможное возобновление гражданской войны в Таджикистане неизбежно вынудит Россию вмешаться.

Капкан 3. Возобновление войны в Карабахе

Этот конфликт может стать логическим продолжением столкновения интересов России и Турции в Сирии. Конфликт с Москвой может спровоцировать Анкару на наращивание военной помощи Азербайджану с целью усиления давления не только на непризнанный Нагорный Карабах, но и непосредственно на Армению.

(В такой ситуации Россия не сможет не вмешаться, а между тем у нее не существует с Арменией общей границы, что уменьшает возможности поддерки своего единсвенного союзника в Закавказье).

Капкан 4. Донбасс

Динамика украинского кризиса в наступившем году будет определяться внутриполитической ситуацией в Киеве. В деле исполнения минских соглашений мяч давно на стороне Украины, но нет признаков того, что Киев собирается их исполнять, Киев зеркально обвиняет Москву в том же.

Последние муниципальные выборы показали, что президент Петр Порошенко уже миновал тот рубеж своего срока полномочий, до которого у него были развязаны руки для преобразований. Президент не наберет в Раде необходимых для компромисса с Донбассом голосов. Украинская внутренняя политика радикализируется на фоне прогрессирующей слабости ее центральных властей.

Это значит, что основным будет другой вопрос: готова ли Украина возобновить военные действия? Сценарий новой полномасштабной войны в Донбассе нельзя назвать наиболее вероятным. Исход прошлых вооруженных столкновений не дает Киеву поводов рассчитывать на успех. В случае возобновления войны у ДНР и ЛНР есть ясная политическая цель — установление контроля над всей территорией Донецкой и Луганской областей. Главный собственно военный риск новой кампании для Киева состоит именно в том, что, если его наступление провалится, он утратит в Донбассе новые города.

Маловероятно быстрое урегулирование, маловероятна новая война. Похоже, 2016 год будет повторять 2015-й: Киев будет продолжать давление на Донбасс через обстрелы и блокаду, увиливая при этом от содержательных переговоров об урегулировании.

Выводы

В 2016 году России придется выбирать между плохими и очень плохими альтернативами. Серьезных позитивных для России сдвигов следует ожидать лишь через семь-восемь лет, когда к власти в США и в Европе придет новое поколение элит. Для них Россия может опять стать стратегическим союзником.

Успех России сейчас зависит от ее внутренней, прежде всего экономической политики. Создаваемый вокруг нашей страны кордон рассыплется, как только российская экономика покажет стабильный рост. Тогда оппоненты России сами встанут в очередь за бизнесом, заключают эксперты.