Во всем, что касается личной жизни, актер всегда был великим конспиратором. Он до последнего ухитрялся скрывать не только роман с будущей женой, но и свадьбу, которую специально провел на острове, куда посторонним попасть было невозможно. Но на этот раз счастливое событие в семье Камбербэтч утаить не смог: его жена ждет второго ребенка.
— Скоро вы станете отцом во второй раз. Вам есть чем гордиться!
— Возможно, гордиться следует все-таки моей жене Софи (Бенедикт и театральный режиссер и актриса Софи Хантер сыграли свадьбу в День святого Валентина в 2015 году на острове Уайт. Софи была уже беременна первым ребенком, он родился в июне 2015 года. — Ред.). Это же она рожает второго ребенка. Так что это скорее ее достижения, а не мои.
Конечно, я очень счастлив: дети вносят в жизнь столько радости! Но я до сих пор утверждаюсь в роли отца, привыкаю к отцовству. В этом смысле для меня пример для подражания — мои собственные родители, и я был бы безмерно рад стать на них похожим хотя бы наполовину.
Только сейчас я способен по-настоящему отдать должное маме и папе. Говорю без всяких преувеличений или сантиментов: они настоящие герои. Я восхищаюсь тем, что родители, не имея лишних денег и особых возможностей, сумели дать мне прекрасное образование, о котором многие могут только мечтать.
— Зато потом вас часто попрекали принадлежностью к высшему классу, аристократии. Мол, вам легко все давалось в жизни из-за того, что вы учились в знаменитой школе Харроу вместе с особами королевской крови и отпрысками британских лордов и пэров…
— Да. В Харроу учились многие великие люди: Уинстон Черчилль, Сесил Битон… Я, сын простых актеров, актерских рабочих лошадок, не вписывался в привилегированно
И в обеих играл женские персонажи, это же школа для мальчиков. (Смеется.) Был грандиозный успех! Способности, мною демонстрируемые в играх в крикет и в регби, тоже немало помогли избежать насмешек и шпилек в свой адрес.
Конечно, моим родителям пришлось здорово напрячься, чтобы отправить меня учиться в одно из лучших учебных заведений… Их жизнь вообще напоминала качели: взлеты и праздничные фиесты сменялись падениями и провалами, отсутствием работы и, следовательно, надежды на заработок (родители Бена Тимоти Карлтон и Ванда Вентхам были известны в актерском мире, снимались в телесериалах, играли в антрепризных театрах. Отец взял псевдоним Карлтон, посчитав фамилию Камбербэтч чересчур сложной. Но сын по совету своего агента предпочел фамилию не менять. — Ред.).
Мне довелось с сожалением наблюдать за этим процессом — что происходит, когда нет возможности контролировать свою жизнь, рабочий график, финансовые дела… Именно поэтому я страстно хочу попробовать сделать все, чего не сумели мои родители. И в карьере, и в личной жизни. Например, мечтаю о большой семье.
— Вы ведь были единственным ребенком?
— Да. У меня, правда, есть единоутробная сестра, но она намного старше меня. Она дочь мамы от первого брака. Помню, мне было лет одиннадцать, когда сестра родила ребенка. Но я всегда с удовольствием с ним нянчился, да и вообще с маленькими детишками. Был одним из тех, кого на вечеринке взрослые могли смело просить присмотреть за малышами, почитать им книжку…
— У вас же классическое образование. Многие удивились, когда вы приняли предложение сыграть супергероя в блокбастере «Доктор Стрэндж». Что подвигло вас примкнуть к вселенной MARVEL, основанной на комиксах?
— Мое образование в жанре комической литературы действительно носит скудный характер. И не потому, что меня в детстве с хлыстом загоняли читать исключительно Чехова и Диккенса. Нет, на каникулах я, помнится, пролистывал комиксы «Астерикс». Но никогда не питал истинной страсти к такому жанру. И вообще, мне не свойственно долго сходить по чему-то с ума, помешаться на тех же комиксах. Я довольно легкомыслен, помесь бабочки и сороки. (Смеется.)
Не стану скрывать, огромную роль в том, что я согласился на «Доктора Стрэнджа», сыграло детское любопытство. Мне захотелось получить ящик с игрушками, оказаться внутри и увидеть, как все там устроено. Не секрет, что такие фильмы напоминают огромную волшебную мастерскую, где неустанно трудятся лучшие мастера с самым богатым воображением, чтобы снова и снова удивлять не только публику, но и участников процесса, нас, актеров, новыми «игрушками» во всех сферах кинопроцесса.
Вот, например, костюмы. У меня было больше тридцати примерок для моего героя! Такого на обычных фильмах не бывает. Скажем, мое тело постепенно несколько менялось с ходом тренировок, и художники по костюмам учитывали все эти изменения. Костюмы подгоняли не просто под меня, а под конкретные движения и жесты в каждой отдельной сцене. Фантастика!
А еще я взялся за такого любопытного персонажа, как доктор Стрэндж, потому, что ни разу не был главным героем большой франшизы…
— Во многом на решение студийных боссов отдать вам красный волшебный плащ доктора Стрэнджа повлияло мнение людей. Фанаты давно кричали на всех углах, что вы тот единственный, кто идеально подходит на эту роль…
— Возможно, их крики услышали там, наверху. Мне это в любом случае льстит. Но если честно, я не склонен отдаваться на милость соцсетям. Это дорога с двусторонним движением. В одной комнате собираются те, кто готов тебя убить, и те, кто в восторге от тебя. Я же предпочитаю быть в стороне и сам создавать мир, в котором живу. Кстати, студия не раз обращалась ко мне с этим предложением.
При этом плотный график просто физически не позволял ответить согласием. Хотя в конечном счете студии договорились, и я смог одновременно сниматься в «Шерлоке», выходить на сцену в «Гамлете» и начать работу в этом фильме.
— Забавно, что доктор Стрэндж оказывается в тех же местах в поисках спасения, возвращения чудесного дара лечить людей, что и вы в свое время: в Катманду, на Тибете…
— Да, но я уехал туда перед поступлением в университет. Взял год, чтобы побыть в свободном полете и набраться впечатлений. Преподавал английский язык монахам в Дарджилинге, а в свободное время без всякого страха путешествовал.
Однажды моя беспечность — правда, не в Непале, а в Южной Африке — привела к смертельной опасности. Мы там снимались и как-то в выходной день с приятелем-актеро
Отобрали все, связали, а меня еще и засунули в багажник машины. Я бился, кричал, умолял выпустить. И в какой-то момент уже начал готовиться к неминуемой, как казалось, смерти. Но неожиданно нас бросили связанными и уехали. Что это было? Мы сумели освободиться от пут и прошли очень большое расстояние, прежде чем наткнулись на парочку местных жителей. Попросили у них телефон и сообщили о себе. Чудом остались живы…
Но моя любовь к адреналиновым безумствам тогда только усилилась. Жажда приключений не давала покоя. На следующее утро, например, я отправился нырять и плавать с особым наслаждением. Глоток утреннего кофе, прохлада морской воды, холодное пиво — все то, что мы привыкли считать лишь маленькими радостями, превращается в роскошное удовольствие после того, как побывал на волосок от смерти…
Но могу сказать, что, став мужем и отцом, я несколько угомонился. По крайней мере, отказался от прыжков с парашютом и гонок на мотоцикле.
Что же касается съемок в Катманду «Доктора Стрэнджа», то я никак уж не ожидал увидеть там толпы своих фанатов. Узнав о моем присутствии, они бегали за съемочной группой с криками: «Шерлок! Шерлок!» В том числе женщины. Кто бы мог подумать…
— Женщинам нравится ваш Шерлок Холмс, несмотря на то, что он такой холодный и отстраненный и, кажется, равнодушен к противоположному полу…
— Он не асексуален, как многие пытаются его охарактеризовать
Лет десять-пятнадцат
А вот мама, кстати, находит у меня много общего с моим Шерлоком. Наверное, всему виной мои нетерпение и порывистость. Маму это сходство смешит, но одновременно и немного приводит в замешательство. (Улыбается.) И я всегда повторяю особо рьяным фанатам Шерлока: они могут сколько угодно любить его, но он никогда не полюбит их в ответ. Напротив — разрушит. Он же абсолютный негодяй. То есть я в образе Шерлока.
— Интересно, а вы привыкли к такой сумасшедшей славе? Ваши фанаты создают в Интернете сообщества, сайты, блоги… Чего там только не прочитаешь!
— Да уж, меня несколько напрягают многочисленные теории заговоров, которые про меня сочиняют. Одна из них в том, что моя женитьба — всего лишь пиар-кампания, как и то, что я стал отцом. Понятно, что переубеждать любых конспирологов занятие совершенно бесполезное, но мы с женой крайне болезненно относимся к подобным издержкам моей популярности.
И тот факт, что меня называют «бойфренд из Интернета», радости не прибавляет. А говорит о том, что фанаты уверены: этот «бойфренд» не может принадлежать кому-то одному в этой жизни. Он обязан принадлежать всем… Вот и возникают теории заговоров.
На ваш вопрос, сумел ли я привыкнуть к славе, отвечу так: я в процессе. Бывают дни, как у всех, когда чувствуешь себя не в настроении. Хочется остаться дома, закутаться в плед и никуда не выходить. А приходится тащиться в офис и встречаться с коллегами — с головной болью, с похмелья, с чем угодно, что тебя мучает. То же и со славой. Бывают дни полегче, когда нет никаких проблем с тем, что тебя узнают незнакомые люди. А иногда хочется превратиться в невидимку.
— Все-таки как вы умудряетесь жить в новой реальности? Когда на улице нельзя показаться спокойно…
— У меня есть один прием. Я иду и целеустремленно смотрю вдаль, как будто высматриваю определенную цель. И все тогда вынуждены обходить меня — я автоматически становлюсь своего рода препятствием. Давно понял, что чем больше солнечные очки или козырек кепки, выше стены, темнее окна в машине — тем больше возникает желания увидеть, кто за всем этим спрятался. Лучшая маскировка — научиться быть невидимым на глазах у всех…
Агата ХАРТ.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.