Аппарат за 3 миллиона простаивает: как больничная еда срывает лучевую терапию

Миллионный актив

Онкологические пациенты бесконечно благодарны за возможность получать современную лучевую терапию. Это сложная и дорогая процедура: один линейный ускоритель обходится государству примерно в три миллиона евро, а стоимость одного сеанса облучения составляет около 150 евро из бюджета здравоохранения.

Чтобы терапия была эффективной и безопасной, требуется миллиметровая точность. Перед каждой процедурой три высококвалифицированных специалиста — радиолог и два ассистента радиолога — позиционируют тело пациента и с помощью компьютера точно наводят пучок излучения так, чтобы он уничтожал опухоль, не затрагивая здоровые ткани.

Критическое условие: пустой и спокойный кишечник

Однако успех процедуры зависит и от бытового, но абсолютно критического фактора. Пациентам, которым требуется облучение в зоне малого таза (репродуктивные или мочевыводящие органы), необходимо соблюдать очень строгую подготовку. Прямая кишка должна быть пустой, а в кишечнике не должно быть газов.

Кишечные газы не только вызывают дискомфорт, но и физически меняют расположение внутренних органов и отклоняют лучи от цели. Поэтому пациенты обязаны строго соблюдать особую диету: нельзя есть свежие, термически необработанные овощи, капусту, фасоль, горох, а также лук — ни жареный, ни сырой, фрукты, сахар, хлеб на дрожжах и так далее.

Еда «на авось»

Логично было бы ожидать, что лежащим в больнице пациентам лучевой терапии обеспечат именно ту диету, которая соответствует их процедуре. Однако реальность вызывает тревогу.

Обеспечить себе питание из дома или пользоваться службами доставки еды больным нереально — в какой рижской кебабной или ресторане найдётся такая специфическая диета без лука и зелени? Есть ли у приехавших из регионов пациентов в Риге такая большая армия родственников и друзей, чтобы три раза в день привозить приготовленную еду в соответствии со строгой диетой? Есть ли в отделениях больницы кухня, где пациенты сами могли бы готовить еду, соответствующую терапевтической диете? И здесь начинается самое абсурдное: предлагаемое больницей питание полностью непрозрачно.

И регламенты Европейского союза, и латвийское законодательство устанавливают, что любой поставщик питания — от кебаба и чебуреков до ресторана со звездой Michelin — по требованию клиента обязан предоставить точный список ингредиентов блюда. Однако персонал больницы на просьбу уточнить состав еды отвечает отказом: «Мы такую информацию предоставить не можем, можем показать только меню».

Общие названия в меню вызывают больше вопросов, чем дают ответов.

«Овсяная каша» — есть ли в ней сахар (который перед терапией нежелателен)? Есть ли молоко, и какое?

«Овощное рагу» или «Суп из корнеплодов» — какие овощи использованы? Нет ли в составе запрещённой капусты, лука или бобовых?

Пациенту остаётся только гадать, например, белая ли рисовая каша из-за белого риса или потому, что в неё добавлено молоко.

Аппаратура стоимостью в миллионы «проверяет обеденную тарелку»

Из-за этой непрозрачности и неподходящего питания пациент приходит на процедуру, с участием трёх медицинских специалистов укладывается в аппарат стоимостью три миллиона евро, радиолог проводит компьютерную проверку и констатирует: в кишечнике есть газы. Процедуру проводить нельзя.

Результат? Пациента отправляют обратно в палату. Дорогая аппаратура и три специалиста простаивают. Другой пациент, которому в это время могли бы помочь, процедуру не получает. Сеанс переносится, и всю цепочку подготовки приходится начинать заново.

Каждый такой отменённый или перенесённый эпизод означает впустую потраченные сотни евро и ненужную нагрузку на пропускную способность очередей. Вместо того чтобы аппарат стоимостью три миллиона евро лечил людей, он фактически используется для проверки того, что выбранный больницей по конкурсу самый дешёвый поставщик еды принёс пациенту на обед.

Где решение?

Речь не о личных вкусовых капризах пациента. Понятно, что в закупках побеждает самое дешёвое предложение и подстроиться под сопутствующие заболевания каждого человека сложно. Однако обеспечить медицински специфическому отделению соответствующее, безопасное питание и предоставить элементарную информацию о составе еды — это выполнимый минимум.

Система здравоохранения регулярно жалуется на нехватку финансирования, но пока деньги будут «выбрасываться в окно» из-за такой неорганизованности и халатности, даже дополнительные миллионы не смогут её починить. И так каждый день несколько центов из кошелька каждого налогоплательщика уходят не на лечение, а на оплату последствий системной небрежности. Неужели каждый налогоплательщик должен ежедневно платить полцента за то, чтобы проверить, что больница дала пациенту на обед?