Считается, именно медики были первыми, кто начал уезжать из Латвии в развитые страны ЕС, как только открылись границы, а следом за ними потянулись и строители, и учителя, и разнорабочие. До сих пор, по мнению Министерства здравоохранения ЛР, страна в любой момент может оказаться на пороге «медицинского кризиса», когда все лучшие — от санитарок до врачей — уедут на заработки, а в родной Латвии не останется даже тех, кто знает, как с клизмой обращаться и раны перевязывать.
А придуманная политиками программа реэмиграции не выдерживает критики, ведь разница в зарплатах тут и там не просто существенная, а астрономическая: врач высшей квалификации в Англии получает около 140 тысяч евро в год, а здесь и 10 тысяч не всегда выйдет…
Об оттоке людей в белых халатах в Европу «ВЕСТЯМ» рассказал директор 3–го отделения больницы им. Страдыня Сергей ЛЕБЕДЬКОВ — один из ведущих хирургов страны, который, впрочем, чуть с ней не расстался навсегда: поехал в Англию, где устроился более чем хорошо, но вдруг… вернулся. Так почему же он променял берега Туманного Альбиона на балтийские?
Хирург–миллионер — реальность. За океаном
— Латвия всегда была местом, где работали высококлассные специалисты. И уезжать отсюда многие начали вовсе не после вступления Латвии в ЕС, но еще перед выходом из СССР, — вспоминает Сергей ЛЕБЕДЬКОВ. — Тогда, в конце 1980–х, в основном врачи ехали в США и Канаду. Например, мой приятель, с которым мы в то время были младшими научными сотрудниками в отделении хирургии легких, эмигрировал в Штаты. И вскоре рассказал мне о жизни ТАМ: «Что ты делаешь в этой Латвии?! С твоей–то квалификацией и объемом операций в США ты можешь получать 300 тысяч долларов в год!»
Я к этому отнесся скептически, но потом информация подтвердилась. В США хирурги действительно получают огромные деньги. 300 тысяч долларов — это еще что, поскольку заработок врача самого высокого уровня — от 500 тысяч до 1 миллиона в год! А в Канаде одно время существовало даже искусственное ограничение заработка у хирургов. 600 тысяч специалисты могли зарабатывать, платя обычные налоги, зато если хотели больше, то и государству обязаны были отчислять весьма прилично. Поэтому некоторые мои коллеги, заработав 600 тысяч, уходили на оставшиеся месяцы в отпуск, чтобы не платить большие налоги, — поскольку денег и без того было у них достаточно.
Но для меня, так уж получается, вопрос денег не стоял настолько остро, чтобы уезжать с родины. И тогдашняя моя супруга этого не хотела… Хотя, согласись я тогда выехать в США, теперь, возможно, был бы миллионером.
Следующая волна была в середине 1990–х, когда действительно все, что только можно, в Латвии окончательно рухнуло. И мы тут, в клинике, не знали, как быть, что завтра произойдет. Часть наших талантливых хирургов ушла в бизнес, они стали очень хорошими предпринимателями — в том числе и за границей. Но многие остались в медицине.
Все решают далеко не только деньги. Есть ведь и другие факторы. Известная истина: человек любит жить там, где любит. Да и любви к родине еще никто не отменял. Это не высокопарные выражения! Я говорю о той среде, где человек себя чувствует комфортно, где у него семья, друзья, любимые и знакомые с детства места. И если человек — сильный специалист, окружающие люди к нему отлично относятся, он может обеспечить семью, то особых мотивов уезжать за границу у него и не появится…
Навариться на враче
Спрашиваю у собеседника: кто уезжал за границу — лучшая часть латвийской медицины или худшая? Оказалось, и тех, и других среди отъезжающих всегда хватало. Здесь в первую очередь играло роль следующее: есть ли у врача возможность устроиться за границей через друзей–знакомых. И, конечно, большинство уезжающих, как правило, были молодыми людьми.
— В то же время уже зрелому человеку вот так брать и срываться с места, рассчитывая на помощь, например, посреднических фирм по трудоустройству, — дело рискованное, — продолжает доктор Лебедьков. — Эти фирмы всегда искали хороших специалистов, но предлагали только низкооплачиваемые работы. Например, если здесь человек был заведующим отделением, ведущим специалистом, то ему в Англии предлагали работу, аналогичную той, которую там получает молодой врач, только что окончивший вуз. А на самую высокую позицию — «консалтант», которая соответствует здесь уровню специалиста экстра–класса, устраивались единицы.
Но если уж совсем на родине прижало и надо было быстро уезжать, чтобы просто с голоду не помереть, то врачи прибегали к услугам упомянутых фирм. И потом в СМИ не раз рассказывалось, как тут человек работал врачом, а в Англии или Ирландии — медбратом, по ночам моющим полы в больнице. Да, такие случаи известны. Ведь латвийские мигранты не понимали досконально ту систему здравоохранения, не знали, на что идут и какое там будущее, говорили на плохом английском, не разбирались толком, какие медикаменты сделаны по каким технологиям, и прочее.
И вот еще нюанс. Если человек устраивался на очень скромную работу, надеясь на светлое завтра, то повышали его неохотно, поскольку и своих кадров за границей навалом. Зато если человек целенаправленно шел только на высокую должность и солидный заработок, а от ерунды отказывался, то у него был больший шанс найти хорошую работу. Почему нельзя было самому договориться о хорошей работе напрямую — с госпиталями в той же Великобритании? Можно! Но, во–первых, это занимает много времени. Во–вторых, у тебя должно быть очень громкое международное имя, известные в разных странах научные работы.
После вступления Латвии в ЕС мы не то чтобы увидели большой отток специалистов, но почувствовали, как поднялась волна. Тут ведь как: в больших больницах огромная конкуренция среди желающих занять рабочие места — если кто–то уходит, ему сразу находится замена, и об этом узнают все… Но что мы еще заметили, так это нежелание молодых врачей строить свое будущее в Латвии. Человек только заканчивал вуз — и сразу покупал «билет в один конец». Или же выпускник университета приходил в больницу, а мы наблюдали, как он все время изучает иностранный язык, ведет разговоры о том, «как хорошо за границей». Словом, понятно, о чем я…
Но в какой–то момент и я, как ни сопротивлялся, понял: придется искать дополнительную возможность заработка за границей! Нас, помню, в то время ждали «реорганизация» в больнице и сокращение штатов, мне как заведующему отделением предлагали «на бумаге» не более 280 латов в месяц, чтобы сохранить штат хирургической клиники. И тогда у меня появились первые мысли о том, чтобы поискать место в Англии, где можно заработать до 100 фунтов… в час. То есть за два–три дня там можно было получить столько же, сколько в Латвии за два–три месяца!
Великобритания со скальпелем
— Я решил попробовать себя в Англии, — вспоминает Сергей Лебедьков. — Но там я сразу стал искать должность «консалтант». У меня в Англии работает друг и ученик — ливанец Абдул эль–Зейн, который окончил латвийский вуз, проходил здесь практику, а теперь он ведущий лапароскопический хирург (хирургия с маленькими разрезами) в Оксфордской клинике, пару лет назад отвечал за прием молодых докторов. Именно он и давал мне рекомендацию на хорошую должность с зарплатой от 70 до 100 тысяч фунтов в год.
Я поехал для начала поработать на месяц, во время отпуска в Латвии, и в перспективе должен был получать в Англии больше 100 тысяч в год. За пару недель мне назначили очередь пациентов… на полгода вперед. А работал я в Глостершайре — между Бирмингемом и Бристолем, откуда и до Оксфорда недалеко. Место хорошее, там мало приезжих — из Латвии я там вообще один оказался.
Но устроиться врачом в Англии — это вовсе не «попасть в рай». Это, для начала, огромный информационный удар! Все новое. Все совершенно другое, непонятное… Хотя все там, казалось бы, хорошо. Кроме одного: это не дом! А дома, в Латвии, у меня тогда были сын–подросток и еще два совсем маленьких сына, которыми занимались нянечки, поскольку с женой я развелся, и она уехала за границу. Старший сын не хотел переселяться в Англию, а младшие еще не думали о таких вещах.
Не поверите, уровень жизни в Англии и Латвии схож. Только вот жилье и обучение там значительно дороже. Хорошо, если в Англию переселяешься всей семьей и муж с женой оба получают прилично. Тогда зарплата одного идет на погашение кредитов за дом, а получки второго — скажем, врача — хватает на жизнь без особого шика. Мне, например, там готовы были с ходу платить столько, сколько получает высшая прослойка среднего класса. Но и этого было бы мало. Почему? Для начала нам на всю семью пришлось бы брать целый дом, нанимать нянечек для детей, пока они маленькие, а старшему уже надо платить за учебу. Но сын ведь у меня не один! А полное обучение каждого в хорошей школе и вузе — это в целом за все время примерно 300 тысяч фунтов.
Можно, конечно, было идти по пути разных социальных квартир и обучения, но… Это уже не соответствовало моей профессии, моему статусу в Англии, где за такими вещами окружающие следят очень внимательно…
Выдержать конкуренцию
— И в итоге я вернулся. И не жалею! — с нажимом в голосе произносит наш собеседник. — И, между прочим, не я один из врачей вернулся в Латвию, попробовав себя за границей. Теперь вообще наметилась тенденция: уезжает на заработки все меньше людей. Это потому, что у нас уже постабильней стало в сфере медицины. И если ты хороший специалист, пользуешься большим спросом, то у тебя есть возможность честно и официально неплохо зарабатывать и на родине.
А когда перестанут уезжать? Когда тут и там будут одинаковые зарплаты. Это, конечно, кому–то может показаться фантастическим. Начальная зарплата «консалтанта» в Англии — это примерно 140 тысяч евро в год, в месяц — около 12 тысяч. А в Латвии базовая зарплата у сильного специалиста даже не 1 тысяча евро в месяц, а меньше. Единственное, что держит здесь врачей: есть где жить, есть родственники, готовые как–то помогать, тут друзья, все знакомо и понятно.
Думают ли латвийские политики о том, как конкурировать с развитыми западными странами и почему мы все равно теряем перспективных специалистов? По правде говоря, не знаю, что ответить. Но знаю, что политикам надо напомнить: успешность страны зависит в первую очередь от того, каков здесь процент успешных людей в разных сферах, а еще — и умных, и образованных, и интеллигентных, и этически правильно сформированных. И, наконец, насколько государство позволяет человеку стать тем самым успешным! Последнее — это стратегически важно для любой страны, чтобы она болела (во всех отношения) как можно реже…
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.