Аналитик: у Асада не осталось шансов удержать Дамаск. Его падение — вопрос времени

«Откровенно говоря, тактические и даже оперативные успехи боевиков или правительственных сил на сегодня имеют лишь очень умозрительный интерес. Основная картина событий уже очень мало зависит от локальных успехов или поражений. Они влияют, пожалуй, лишь на расстановку сил после неизбежного. Кстати, вмешательство Турции в войну как раз и говорит о том, что турки оценивают происходящее как последнюю фазу событий, что и вынуждает их к прямому вмешательству, — пишет российский аналитик и специалист по Ближнему Востоку Анатолий Несмеян.

В этом смысле логика турецкого руководства вполне разумна — нормальный политик вмешивается в войну всегда последним, причем на стороне победителей, чтобы успеть обозначить в ней свое участие и участвовать в послевоенном устройстве наряду с остальными участниками.

У любой войны есть два ключевых фактора — наличие организационных структур, способных вести осмысленные боевые действия, и наполненность их ресурсами. Соревнование этих факторов и определяет конечный итог практически любой войны. Героизм и тому подобное — это локальные и не влияющие на общий результат факторы любой войны.

В интеренете есть некоторое количество участников, для которых война в Сирии (равно как и многие другие события) — просто матч по телевизору, который они наблюдают с пивом и чипсами, подбадривая себя криками «Давай-давай».

Откровенно говоря, я никогда не пойму такой подход, но даже в этом случае можно сказать, что любая война — это даже не матч, а турнир. Выиграть один матч на морально-волевых, конечно, можно, но турнир выигрывают подготовленные и классные команды. Исключений либо нет, либо они случайны.

Против Асада сегодня играет ресурсное истощение Сирии. В первую очередь это касается людских ресурсов, но и всех остальных — тоже.

Вот инфографика, из которой видно, что сирийское правительство сегодня держится только за счет иностранных формирований и наемников. Еще год назад, перед российским входом в Сирию, у Асада было не менее 100 тысяч человек армии и около 25-30 тысяч иностранцев (в основном Хезболлы). Сегодня картина обратная, и это говорит лишь об ухудшении динамики.

В общем-то, ничего удивительного — в Сирии практически не осталось мест, не затронутых войной. Около миллиона погибших, раненых и искалеченных (из них погибших порядка 250-300 тысяч). 4 миллиона беженцев. 13 миллионов находится в состоянии гуманитарной катастрофы. 4 миллиона находятся на территориях под разными группировками боевиков.

Для страны с довоенным населением в 22 миллиона человек это коллапс, причем тотальный.

Для боевиков обстановка выглядит более благоприятной — они тоже ограничены в ресурсах, но главный ресурс — людской — у них практически бесконечен. Есть в химии такой термин — бесконечное разбавление, это когда объем растворителя настолько велик, что позволяет пренебречь степенью растворимости растворяемого вещества.

Неудивительно, что третий год подряд в Ахрар-аш-Шам, к примеру, сохраняется почти один и тот же численный состав — порядка 20-25 тысяч человек. Ахрар получает 3 миллиона ежемесячно из Катара плюс собирает дань и трофеи, и этот ресурс позволяет группировке при любых потерях поддерживать примерно одну и ту же численность.

Уже поэтому подсчет потерь боевиков малопригоден для оценки их боевой способности: потери восполняются практически мгновенно. Это как в одной известной ранее стрелялке — когда игрок играет в нее с чит-кодами, конечный результат игры совершенно предсказуем: у него бесконечные патроны и бесконечные жизни, как тут проиграешь?

У остальных группировок ситуация практически такая же, за исключением, пожалуй, только ИГИЛ — эти на самообеспечении, поэтому их стратегия и отличается от стратегии всех остальных.

Против Асада играет и то, что увеличение доли иностранцев вынуждает самих сирийцев вести себя по отношению ко всем сторонам войны в ключе «Чума на оба ваши дома». Отряды самообороны, которые ранее защищали свои дома и селения исключительно от боевиков и сохраняли лояльность властям, теперь изгоняют с территории своих населенных пунктов всех, включая и правительственные учреждения и военных, а также боевиков всех мастей и занимают глухую оборону от всех.

В какой-то мере это наруку Асаду, но только в какой-то мере — эти населенные пункты перестают служить ему источником людских резервов и ресурсов, хотя и не являются базами боевиков. В какой-то мере повторяется ситуация с суннитским ополчением «Ас-Сахва» в Ираке — племеннное ополчение не дает боевикам ИГИЛ проход через свои территории, но и отказывается от сотрудничества с официальным Багдадом.

Если рассматривать общую обстановку именно с точки зрения ресурсной достаточности, то можно сказать, что шансы Асада сегодня выглядят нулевыми. В рамках текущей войны и текущих задач у него нет ни малейшей перспективы.

Другой вопрос, что у него есть шанс в случае смены рисунка войны — стратегического отступления в Дамаск и на побережье, позволив боевикам занять центральные районы страны (видимо, навсегда). У него в таком случае появляется возможность сконцентрировать войска на менее обширных территориях и обеспечить достаточную плотность обороны и скорость выдвижения резервов.

Во-вторых, умеренные боевики войдут в полное соприкосновение с ИГИЛ, а Асад — наоборот, полностью утратит контакт с территорией Исламского государства. Появится шанс на игру на противоречиях своих противников.

Тем не менее, пока рисунок войны сохраняется, а потому оценка ее перспектив для Асада крайне скептическая».