Александра Маринина: я девушка ленивая, но дешевле, чем холодильник

Александра Маринина стала известной благодаря своему вымышленному персонажу — оперуполномоченному Московского уголовного розыска Анастасии Каменской. Эта героиня впервые появилась в романе «Стечение обстоятельств», который был опубликован в 1993 году в журнале «Милиция». Откроем секрет: настоящие имя и фамилия писательницы — Марина Алексеева.

Творческий псевдоним возник случайно. Еще в 1991 году Марина Анатольевна на пару с коллегой Александром Горкиным написала детективную повесть «Шестикрылый Серафим», которая была подписана совместным псевдонимом «Александра Маринина», составленным из имен двух авторов. А потом Марина Алексеева пустилась в автономное плавание и все последующие произведения стала сочинять уже самостоятельно. Хотя по–прежнему подписывается Александрой Марининой. Многие ее сегодня так и называют, даже не догадываясь о настоящих имени и фамилии.

На зоне под запретом

Автор детективов хорошо себя чувствует в сыскной теме, что вполне объяснимо. Марина Алексеева окончила юридический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова, а потом работала в Академии МВД СССР. Исследовала поведение криминальных элементов с аномалиями в психике, а также изучала уголовников, совершивших повторные насильственные преступления.

В феврале 1998 года ушла в отставку в звании подполковника милиции. Муж — полковник МВД Сергей Заточный. В 1995 году Александре Марининой была присуждена премия за лучшее отражение работы внутренних органов. Ее книги изданы более чем на двадцати языках мира.

Примечательно, что в свое время вышло необычное, но, как сообщали, вполне официальное постановление о запрете ее романов в местах не столь отдаленных. Тюремное начальство испугалось, что для заключенных они могут послужить своего рода наглядным пособием.

— Перед Новым годом гостьей кабачка «7 секретов» была ваша коллега и, наверное, конкурентка по писательскому цеху Дарья Донцова. Она сказала, что работает по утрам и каждый день выдает не менее 30 страниц. Отсюда и невероятное количество произведений, которые она выпустила. Есть ли у вас какой–то обязательный минимум?

— Вы знаете, среди писателей конкурентов нет в принципе. Да это и невозможно! Потому что слово «конкуренция» относится к экономике. Конкурировать могут только товары. Особенно длительного пользования. Если вы купили холодильник, то, наверное, как минимум на лет пять, а то и больше выбыли из состава покупателей. То есть все остальные фирмы вас потеряли. Поэтому каждая из них ставит перед собой задачу — заставить вас купить именно их холодильник. Хотя вам нужен только один.

Но с книгами совершенно другая ситуация. Сегодня вы берете одно издание, завтра — другое, послезавтра — еще какое–нибудь. Или, как я, заглянув на днях в Московский дом книги на Новом Арбате, взяла сразу три пакета. Потому что у меня разбежались глаза.

Что касается режима, то каждый работает, исходя из физических возможностей своего организма. Я преклоняюсь перед Агриппиной Аркадьевной. 30 страниц — это, безусловно, невероятная работоспособность. Для меня такой бешеный темп просто нереален. Вообще! Никак!

Я пишу только тогда, когда пишется. А пишется мне достаточно медленно. Поэтому и получается всего один роман в год. И даже для того, чтобы его начать, мне нужно очень долго собираться с мыслями. Я все тщательно обдумываю. Потом еще подбираю какие–то дополнительные рабочие материалы. На все это уходит, как правило, 6–7 месяцев. И лишь когда чувствую, что готова, открываю компьютер, где «завожу» соответствующий файл. Начинаю писать текст. Стараюсь, чтобы было по крайней мере 2–3 страницы в день.

Но все равно так получается далеко не всегда. Бывают особо удачные дни, когда я пишу 7–8 страниц. А иногда, что очень редко, даже десять. Однако такое удается, наверное, раз в полгода, если не реже. Бывают и перерывы на несколько дней или недель. В такие моменты нахожусь в ступоре.

Я понимаю, что попросту не знаю, куда мне двигаться дальше. Тогда тщательно обдумываю уже написанное. Когда настраиваюсь, то продолжаю. Но ни за что не могу каждый день выдавать определенное количество. Я так не умею, поскольку по–другому устроена. В любом случае я дешевле, чем холодильник, и занимаю значительно меньше пространства. Разумеется, я имею в виду свои книги.

«Я девушка ленивая…»

— Часто ли вы заглядываете в книжные магазины? Или предпочитаете покупать новинки по Интернету, как сейчас модно.

— По Интернету можно заказывать только в том случае, если четко знаешь, какая книга тебе нужна. Сама я люблю покопаться в новинках. Выбираю под разное настроение. Действую руками и глазами. Конечно, непременно нужно прочитать аннотацию. Я должна открыть в двух–трех местах текст и пробежать глазами, чтобы понять стилистику. Потому что аннотацию можно написать очень хитро. Думаешь, что книга просто «Ух ты!», а откроешь и понимаешь, что это детский лепет. В общем, детсад со штанами на лямках. Конечно, в электронном магазине такой анализ сделать невозможно. Поэтому и предпочитаю сама покупать.

Но поскольку я девушка ленивая, то захожу в магазин только в двух случаях. Мой врач принимает возле книжного «Москва» на Тверской улице. Вот заодно и забегаю. А в книжном на Новом Арбате в последний раз побывала перед Новым годом — встречалась с читателями, когда состоялась презентация моего последнего романа «Горький квест».

Накупила кучу различных изданий. Потому что у меня дома сидит вечно голодный муж, который напоминает галчонка, постоянно требующего какого–нибудь чтива. Клювом щелк–щелк. Супруг вообще не любит электронные книги. Воспринимает только бумажные. Приходится ему подкидывать.

Первое детище

— Когда бываете в книжных магазинах, смотрите на выкладку своих изданий?

— Нет. А зачем? У меня есть авторские экземпляры. Так что могу и дома посмотреть. Кстати, когда вышла моя самая первая книга в твердом переплете, никаких выкладок не было и в помине. Книжные магазины в их современном виде появились лишь недавно. А тогда вся серьезная книжная торговля велась в подземных переходах. Или с лотков возле станций метро.

Я задружилась со многими продавцами. Естественно, кинулась на детективы как оголодавшийся лось. Тогда начали выпускать Чейза и других авторов. Скажем, в серии «Черная кошка». С удовольствием читала и про Перри Мейсона, и про Ниро Вульфа. До сих пор вспоминаю совершенно чудного продавца Дмитрия.

Он был из технической интеллигенции. Потерял свою должность в некоем НИИ и оказался в роли лоточника. В какой–то момент у меня случился роман с одним издательством. Когда они начали готовить мою первую книгу, я сказала об этом Диме. И забыла.

А в один прекрасный день, в апреле 1995 года, когда я пробегала мимо, он меня окликнул: «Марина, у меня для вас коробка!» Что за коробка? Так я впервые увидела своего «Убийцу поневоле». Он выглядел очень серьезно. А самое главное — в настоящем твердом переплете. Конечно, счастью моему не было предела. И хотя я была уже серьезной 36–летней теткой, скакала по подземному переходу, как маленькая девочка. Целовала этого Диму, а он целовал меня.

Скакать больше нет сил

— Чувства, которые вас охватывают, изменились, когда сегодня выходит ваша очередная книга?

— Уже не скачу, поскольку силы не те. Увы, я не молодею. Хотя внутри меня по–прежнему переполняет радость. Но она уже совсем другая. Как и все вокруг. Это относится и к издательствам. Раньше ведь не было Интернета.

Выход книги был настоящим потрясением, поскольку я впервые видела свое очередное детище, когда Дима махал мне рукой. Мол, Марина, снова коробка пришла. Не знала, что сейчас увижу. А сейчас с тобой согласовывают буквально каждый шаг — не только текст, но и название, и аннотацию, и обложку, включая фотографию. Могу поменять все, что захочу. Так что к моменту выхода у меня такое ощущение, что держала книгу в руках сто раз.

Поэтому я и помню до сих пор в мельчайших подробностях тот жуткий апрельский путь домой, когда получила от Димы свою первую книгу. Путь домой лежал от метро до подъезда через неосвещенные дворы. Весна, снег начал активно таять, так что грязи кругом было по колено. Сапоги моментально насквозь промокли. Причем их продолжало нещадно заливать.

Но я ни на что не обращала внимания, потому что была действительно очень счастлива и под ноги вовсе не смотрела. Так и заявилась: вся заляпанная, в одной руке — сумка, а в другой — два экземпляра «Убийцы поневоле». С меня буквально текло. А сегодня в книжных магазинах проходят яркие презентации. Появились даже сцены со зрительными залами. Авторы выступают в роли артистов. Устраивается фотосессия с автографами, которая кажется бесконечной.

Шок от нынешних сериалов

— Какую сейчас главную задачу вы перед собой ставите?

— У меня в настоящий момент несколько целей. В первую очередь хочу занять себя. И даже более — развлечь себя, чтобы не увязнуть в болоте пенсионного безделья. Я действительно себя развлекаю тем, что кручу, верчу и рассматриваю с разных стороны какую–нибудь мысль, которая в данный момент приходит в голову. Она будоражит меня и не дает спокойно жить. Это так здорово.

Кроме того, мне по–прежнему нравится что–то рассказывать. Причем речь идет о реальных историях. Для меня важно, чтобы все было правдиво. Конечно, тут есть и элемент ностальгии по молодости. Я, кстати, с удовольствием читаю книги о советской эпохе. Смотрю и сериалы. Хотя сейчас в них столько вранья, что просто диву даешься. Впрочем, тут все вполне объяснимо, ведь это кино снимает не мое поколение, а последующие. И сценарии пишут молодые авторы, которые не жили тогда.

А в итоге порой выходит какая–то черная комедия. Самый последний пример — «Операция «Сатана». Этот сериал только что показали. Казалось бы, его продюсером выступил Валерий Петрович Тодоровский, талантливейший человек. Режиссер — Юрий Павлович Мороз. Это и вовсе моя первая и главная любовь, поскольку он снимал три сезона «Каменской».

Причем если Тодоровский меня моложе, то Юрий — мой ровесник. По идее, он должен помнить жизнь в 70–е годы, о которых рассказывается в сериале. И что мы видим? Молодой парень служил на атомной подводной лодке, которая попала в аварию. В результате ему дали инвалидность, поскольку он получил большую дозу облучения. Его комиссовали из Советской армии. Потом он закончил школу милиции. И уже через 4 месяца его представляют в качестве нового участкового.

Когда я все это увидела, то была в шоке. За кого нас, зрителей, держат? За идиотов? Какая подводная лодка? Какая авария? Какой участковый? Какая школа милиции? Да еще после радиационного облучения с инвалидностью. В какой школе милиции выпускали через 4 месяца? При советской власти вообще не было такого обучения. Чтобы занять должность участкового, нужно было как минимум два года проучиться в средней школе милиции.

В Высшей школе милиции учили 4 года, а в университете, на юридическом факультете, — 5 лет. Других вариантов попросту не было. Честно говоря, сериал получился таким лажовым, что просто невозможно было смотреть. Тем не менее я и его проглотила. Потому что мне все равно интересно, как нынешние кинематографисты подают время, в котором я жила.

— Желаем творческих успехов!