А как насчет чувств остальных? Омбудсмен не видит причин для запрета на показ спорных произведений искусства

Омбудсмен получил несколько заявлений от жителей Латвии с просьбой оценить действия Даугавпилсского самоуправления, приказавшего Даугавпилсскому центру искусств имени Марка Ротко убрать три работы художника Сандерса Раудсепса с выставки «Предсмертное желание войти в загробную жизнь». Городское самоуправление также запросило мнение омбудсмена.

Омбудсмен обращает внимание на несколько обстоятельств. Свобода творчества является очень важным элементом в искусстве. Право на свободу творчества закреплено в Сатверсме, запрещено ограничивать свободу художественного выражения в случаях, когда мнение автора по тому или иному вопросу не является «правильным» или не соответствует мнению других.

«Люди по-разному реагируют на произведение искусства, и это нормально и соответствует задаче искусства — побуждать людей к самостоятельному мышлению, анализу и оценке. Задача искусства — не только создать приятную для чувств субстанцию, но и способствовать развитию независимого мышления, научить людей мыслить нестандартно», — сказал омбудсмен Юрис Янсонс.

Убрав произведения искусства с выставки, не были учтены мнения той части общественности, которая хотела бы увидеть эти произведения искусства и чьи чувства они не оскорбляют. Учитывая широкие последствия, очевидно, что действия Даугавпилсского самоуправления оскорбили чувства многих членов общества, в частности, представителей культуры и искусства, вызвав обеспокоенность по поводу свободы художественного самовыражения в Латвии. Более того, произведения искусства были выставлены в специально отведенном месте, и были размещены предупреждения о характере выставки. Организаторы выставки проявили должную осмотрительность, учитывая специфический характер выставки, а художник публично объяснил цель выставки.

Наконец, следует отметить, что латвийское законодательство не предусматривает ответственности за оскорбление религиозных чувств. Уголовный кодекс предусматривает ответственность за разжигание религиозной ненависти или вражды, но в данном деле не было никаких действий, которые указывали бы на такие нарушения или попытки конкретно оскорбить какую-либо часть общества.