Почему нельзя считать Сталина Петром I ХХ века

Что делал Петр? Через боль, пот и кровь создавал в России европейское государство с европейскими институтами.

Что делал Сталин? Через хохот, пьянство и разврат остатки этого государства добивал, так, чтоб даже памяти не осталось.

Русская европейская полиция? В помойку! Русская европейская тюремно-каторжная система? В гулаги! Русский европейский независимый суд? В тройки! Русская европейская почти протестантская государственная церковь? В азиатские патриархи! Русские европейские университеты? В прием студентов даже без начального образования!

Русская европейская наука? «Кибернетика — продажная девка империализма!» Русское европейское местное самоуправление? Раздавить!

Русские европейские политические партии? Однопартийность! Русская европейская Конституция? Даешь сталинскую, с беспрецедентным в мировой истории «правом республик на выход»!

Русская европейская армия? Офицеров расстрелять, высшие военные учебные заведения разогнать, погоны запретить, единоначалие командира отменить (политруки, которые могли ОСПАРИВАТЬ приказы — до этого даже в Африке людоеды не додумались, что-то совершенно невероятное).

Русское европейское крестьянство? Самых богатых — выселить и убить, остальных — в колхозы. Русская частная собственность и капиталы? Частично национализировать, полностью загубив, частично вывести за рубеж (знаменитая «паровозная афера», стоившая большей части золотого запаса Империи).

Хотя бы русское европейское рабочее законодательство, фабричные инспекции и профсоюзы? Запретить и разогнать, стачки расстреливать, зачинщиков сажать. Понимаю, что смешно спрашивать, но так уже, чисто для галочки, разделение властей, имевшееся в Империи, на законодательную (Госсовет, а потом Госдума), исполнительную (Император) и судебную (суды присяжных)? «Власт у нас адын и этат власт — таварыщ Сталын!»

Все русские слои и сословия, составлявшие силу и славу нашего государства, были уничтожены и слиты в единую бесправную серую массу. Все европейские институты, кропотливо строившиеся столетиями — разбиты и раздавлены.

Все принципы русской жизни — включая главный, демократичность, проявлявшуюся на всех уровнях, от сельской общины, посредством голосования наделявшей своих членов землей, до дворянских собраний, посредством голосования исполнявших функции областного парламента — были стерты, вплоть до уничтожения самой памяти о них.

В некотором роде это великая работа, великое усилие и великое достижение — уничтожить целую цивилизацию, превратив цветущую европейскую империю в царство рабов, затем приставить этих рабов к станкам (с уголовным наказанием за 10-ти минутное опоздание — и я сейчас не преувеличиваю), после чего назвать все это «индустриализацией». «Заводское рабство: теперь банановое!»

Собственно, нынешний Путин, сама возможность Путина была заложена Сталиным, который сапогом по яйцам объяснил русскому народу, что «демократия» и «самоуправление» — ругательные слова, сиди, не рыпайся и кивай головой (все же знают, что в СССР были выборы? С одним кандидатом от «Нерушимого блока коммунистов и беспартийных», а также со штрафами для тех, кто этот цирк игнорировал. И, собственно, нынешняя позиция бюджетников «ставим галочки где надо, улыбаемся и машем» — это результат 70-ти лет советской тренировки ставить галочки и улыбаться).

Поэтому само сравнение Сталина и Петра безумно, мужчины занимались разным делом.

Один строил европейскую империю, заложив для нее институционный фундамент, второй строил Северную Корею,

последовательно уничтожая все европейские государственные и общественные институты. И рождение человека, и убийство человека — значимые события. Но за убийство почему-то сажают.

Быть Петром Первым

К сожалению, в современной России почти нет правильного западничества, западничества в духе Петра Первого, который поехал изучать Запад с самых его основ, с работы плотником, пытаясь понять, как функционирует западный социум на всех уровнях. Понять не для того, чтобы молиться, не для того, чтобы плакать о том, какой Запад хороший, а мы — плохие, а чтобы разбить лучшую на тот момент армию Европы (шведскую) с королем-воином, генералом-фанатиком Карлом XII, богом войны, который большую часть своей жизни провел в военных походах.

Если и было на тот момент олицетворение Европейского Гения Войны, то им был Карл. И Петр его побил. А потом поднял на банкете с пленными шведскими офицерами прекрасный тост: «Пью за наших шведских учителей!»

Вот правильное западничество. Русское западничество, росшее из живого интереса и симпатии к Западу, смешанного с национальной гордостью. В постсоветской России этого нет.

Наши либералы не имеют национальной гордости, на месте великой истории великого народа у них грязная карикатура из Салтыкова-Щедрина, на месте 60 лет Кавказской войны — рассказ Толстого «Хаджи-Мурат», там, где у настоящего русского европейца, у Петра Первого, билась двигавшая его национальная гордость, у наших либералов лишь обрывки ХУДОЖЕСТВЕННЫХ произведений в диапазоне от блестящего памфлета де Кюстина (французского Шендеровича) до «рассказов про голод» Толстого. Плюс обрывки советской пропаганды, про царизм, который угнетал трудящихся.

Как останется тайной за семью печатями Петровская открытость к миру для российских патриотов. О, национальное сердце у них есть, не извольте сомневаться. У некоторых, вроде Милонова с Мизулиной, и по два, и по три сердца, качают гордость так, что вены лопаются. Но западного ума, открытого ума, европейского ума у них нет. Ума Петра, позволяющего перестать выпендриваться насчет «уникальных цивилизационных основ» и пойти работать плотником, чтобы изучить чужие основы. Азиатский ум статичен, европейских ум интеллектуально избыточен, ум Петра буквально разрывал сковывавшее его Московское царство — и потому царство пришлось превратить в Империю, сшить новую шапку Мономаха по большей голове европейского Императора.

Современных же патриотов все устраивает, никакого интеллектуального избытка у них нет. Зачем? Все хорошо. Все статично. Стабильность.

Есть одна форма мышления — православная империя. Есть вторая форма мышления — секулярная демократия. Провести рудиментарную интеллектуальную работу по вычленению государственной, исторической, национальной традиции и адаптации ее к современным условиям они неспособны.

Никто из них, ни кретины с хоругвями («Покрестимся — и все наладится!»), ни кретины с гей-флагами («Попидорасимся — и все наладится!») неспособны стать Западом или хотя бы приблизиться к нему.

Они не понимают сам способ мышления настоящей России и настоящих русских, способ мышления европейцев, за сто лет сделавших из огромной северной Польши мирового субгегемона. Они не могут быть не только западниками, но и славянофилами, потому что русские и были Западом, и, не понимая Запад, они никогда не поймут и настоящих русских.

И мы постоянно обращаемся к дореволюционной России не из ностальгии, а из желания понять сам способ мышления существ, которые спокойно снимали царское облачение и шли на верфь строить корабли. В мышлении Петра ключ не к прошлому — в нем ключ к будущему, дающий нам возможность вернуться из состояния второсортной банановой республики в число великих держав и народов, перестроить наше сознание так, чтобы и мы рано или поздно смогли поднять тост «За побежденных учителей!»

«Спутник и погром».