«Путин умеет использовать чужую подлость и трусость»: Гарри Каспаров

Каспаров мало меняется — разве что седеет, но у него не появляется ни примирительных интонаций, ни разочарования в демократическом выборе. С ним так же интересно, как десять лет назад, когда мы делали последнее по времени интервью. О шахматах он по-прежнему говорит со страстью, о семье — с любовью, обо всем остальном — скорее сострадательно. Но нельзя же требовать от истории, политики или человеческих отношений, чтобы они были шахматами.