Менее года назад правительство утвердило план мероприятий реэмиграции на 2013—2016 гг., который уже тогда вызвал в обществе широкие дискуссии. Например, некоторые бизнесмены и социологи были уверены, что чрезмерно быстрое возвращение эмигрантов в Латвию даже не желательно, так как Латвия не может обеспечить всех хорошо оплачиваемыми рабочими местами. Другие же критиковали план, называя его слишком неамбициозным. Об этом сообщает объединенный портал Латвийского радио и телевидения.

Даниэль Павлютс, который в то время занимал пост министра экономики, год назад не скрывал, что план, предусматривавший упрощение связанных с репатриацией процедур в государственных учреждениях, системе образования и рынке труда, не рассчитан на возвращение в Латвию сразу всех уехавших.

Тогда он объяснил, что главное — создать привлекательные рабочие места, которые будут мотивировать людей вернуться на родину. Он предсказал, что в течение трех лет могут вернуться несколько десятков тысяч работающих за границей.

Возможно, именно поэтому часть эмигрировавших жителей Латвии восприняла этот план с нескрываемым скептицизмом, говорит глава Национального совета ирландских латышей Лайма Озола.

Она напмнила: год назад министр признался, что эти меры предназначены для тех людей, которые скопили за границей денег и готовы вернуться, чтобы вложить их в Латвию. И когда они это сделают, смогут вернуться и «простые люди».

Как подчеркивает Озола, гораздо больше проживающие за рубежом латыши ждут поправок к Закону о репатриации, который сейчас застрял в Сейме, и возможно, так и не будет принят нынешним Сеймом.

Озола говорит, что часть латышей вернулась из Ирландии, но это в основном связано не планом реэмиграции, а с семейными обстоятельствами, например, с необходимостью ухода за родителями. Она считает, что единственная польза плана — в изменении в системе образования, но и там все шло не так гладко.

Польза заключается в помощи в углубленном изучении латышского языка вернувшимся детям. Но и об этом родители должны договориться со школой и учителями, а в крупных городах у учителей на это времени нет, рассказывает Озола.

Другие уехавшие из Латвии, в свою очередь, говорят, что части репатриантов пришлось отказаться от своего намерения, так как после возвращения в Латвию они ощутили свою социальную незащищенность.

По мнению Илоны Платоновой, парламентского секретаря Министерства экономики, план был разработан с учетом реальных возможностей и потребностей Латвии.

Она напоминает, что во время кризиса было ликвидировано более 100 000 рабочих мест, сейчас в год появляется 20—30 тысяч новых рабочих мест, и не все уехавшие могут вернуться. Многих уехавших также не будут устраивать предлагаемые рабочие места, например, из-за минимальной заработной платы.

Она отмечает, что латвийская экономика сейчас не может обеспечить рабочими местами всех, кто уехал, поэтому главная цель плана — помочь вернуться тем, кто нашел в Латвии работу, и найти здесь работу для остальных.

Ясно, что план подтверждает: правительство осознало, что эмиграция — это проблема, и что нехватка рабочей силы тормозит экономический рост. Источником же рабочей силы могут стать и уехавшие латвийцы.

Согласно подсчетам, на осуществление плана, в котором собраны предложения восьми различных государственных, трудовых и образовательных учреждений, в этом и в двух последующих годах потребуется более миллиона евро в год.

Год после принятия плана реэмиграции — каковы результаты?