Этот рассказ Сергея Горного, напечатанный в 1920-х в рижской газете "Сегодня" под названием Каугерн (так раньше именовали Каугури), построен на редком для мемуарной прозы приеме: автор сознательно отказывается от «сюжета», но именно этим заставляет читателя почувствовать, как память превращает случайный эпизод в символ целой эпохи. В этом смысле он неожиданно перекликается с лермонтовской повестью "Тамань".
Этот рассказ Сергея Горного, напечатанный в 1920-х в рижской газете "Сегодня" под названием Каугерн (так раньше именовали Каугури), построен на редком для мемуарной прозы приеме: автор сознательно отказывается от «сюжета», но именно этим заставляет читателя почувствовать, как память превращает случайный эпизод в символ целой эпохи. В этом смысле он неожиданно перекликается с лермонтовской повестью "Тамань".