«Зрение у меня минус 36»: чего стоит рижанке быть своей в мире зрячих

Наше зрение — уникальный механизм, позволяющий созерцать окружающий мир, радоваться буйству его красок. Мы привыкли к этой яркой палитре и не задумываемся о том, каким бесценным даром обладаем…Слабовидящая рижанка Алёна Нестерова не только живёт активной жизнью обычного человека, но ещё и помогает отчаявшимся людям

Однако не всеми наш мир воспринимается одинаково. Есть люди, которые не могут оценить все разнообразие и красочность природы. Это инвалиды по зрению — люди незрячие и слабовидящие. У таких людей формируется свой особый микромир, потому что им необходимо адаптироваться к СВОЕЙ окружающей действительности. Но при всем этом некоторые из них не только ведут активную жизнь, но порой и могут в чем-то дать фору людям с хорошим зрением! Алена Нестерова — одна из таких…

«Страна слепых»

— Зрение у меня минус 36. Это значит, что я почти ничего не вижу, — говорит Алена. — Ситуация осложняется еще и тем, что мои глаза «бегают». По-научному такой дефект называется нистагм. Словом, все то, что мне удается увидеть, еще приходится в голове собирать по кусочкам — как пазл, чтобы получилась цельная картинка.

Но я живу полноценной жизнью. Я научилась справляться со всеми обычными житейскими делами. В этом мне помогают тефлоприборы — с их помощью легко определить, к примеру, уровень воды в кружке или кастрюле; у меня специальные программы для телефона и компьютера и т. д.

И у меня отличная память: я помню кучу дат, номеров телефонов. Слепые люди вынуждены запоминать многое. Как правило, если один орган чувств не работает, это компенсируется другими. Вот и слух у меня также отменный! Слышу, что ты сейчас улыбаешься.

Я чувствую вибрации. Сказать одну и ту же фразу можно с разной интонацией. Я слышу по телефону, когда собеседник курит, когда пьет холодный или горячий напиток. Точно знаю, насколько полна его чашка, открыто ли у него в комнате окно. Некоторые даже называют меня ведьмой!

Безошибочно угадываю предметы, которые роняет моя маленькая дочка.

Такие, как я, должны постоянно быть начеку, концентрироваться. Вроде бы вышел на прогулку, расслабься — ан нет: нужно следить за тем, сколько шагов до поворота, где на пути растет дерево или стоит дорожный знак.

Белую трость не использую, обхожусь внутренними настройками. Честно говоря, мои близкие часто вообще забывают, что я плохо вижу, настолько я научилась подстраиваться к образу жизни зрячих.

Если мне нужно ехать на общественном транспорте, то я дохожу до остановки и слушаю. Обязательно кто-то скажет что-то типа: «Вот 22-й пришел» или «Троечка куда идет?».

Предпочитаю ходить в магазины, где мне известно расположение продуктов. Очень не люблю маркетинговые перестановки: подойдешь к знакомым полкам — а там уже другие товары!

Самой смешно бывает, когда перед свиданиями или деловыми встречами я накануне исследую кафе/ресторан на предмет длины коридоров, количества ступенек, расположения дамской комнаты и прочего. Зато человек при встрече даже не догадывается, что со мной что-то не так.

Бывают и проколы. Однажды таксист, довезя меня до дома, взял вместо пяти латов 50. Я же не вижу, что нарисовано на бумажках. Показалось, правильная купюра. А он промолчал… Когда у меня есть время и условия, я могу исследовать, пощупать купюру и буду точно знать, какого она эквивалента. Но тут все было наспех, я была одна, и таксист, сообразив, что его пассажирка слепая, просто меня нагрел…

— А с грубостью встречаешься?

— Бывает, если на улице толкну кого-то, обзываются. Или спросишь что-то очевидное, а тебе в ответ: «Подними глаза!» Один раз контролеры в общественном транспорте высадили меня, так как не поверили, что у меня законное инвалидное удостоверение. Добраться до родного района было целым приключением! Это я в спокойном состоянии могу концентрироваться, а в расстроенных чувствах очень сложно…

справка

Говорит лечащий врач Алены — офтальмолог Ольга Попова:

— У Алены инвалидность I группы по зрению. Диагноз — пигментная дистрофия сетчатки. Это тяжелый диагноз: человек с таким недугом почти ничего не видит. Самое неприятное в том, что болезнь прогрессирует. К сожалению, мировая наука в отношении Алениного диагноза пока бессильна.

Алена настоящий герой. Борьба за место под солнцем сформировала ее характер. Ее стойкость и сила духа воодушевляют окружающих. Каждый раз после того, как Алена побывает у меня на приеме, я ощущаю прилив сил и способна горы свернуть!

Школьные годы «чудесные»

— До пяти лет я была обычным ребенком, — продолжает Алена. — Но травма головы, полученная на детской площадке, разделила мою жизнь на «до» и «после».

Несмотря на плохое зрение, я пошла в обычную школу. Сидела на первой парте, но все равно видела лишь то, что учитель ЧТО-ТО пишет на доске.

В 3-м классе встал вопрос о переводе меня в спецшколу. От слова «спецшкола» мне стало плохо! Меня убеждали, что учиться там будет гораздо легче, но я отказалась.

А через два года мы переехали в другой район Риги. В новой школе началась моя «школа жизни». Ого-го, в класс пришла новенькая! Да еще и слепая! Сейчас я понимаю, ЧТО такое подростки, но тогда я была просто маленькой девочкой, которая хотела со всеми жить в мире. А меня сделали изгоем.

Как только надо мной не издевались! Дразнили, мазали клеем мой стул и одежду, писали обидные фразы в тетрадях и дневнике; у парты, где я сидела, вешали объявления с мерзостями… Никто не давал списать, меня откровенно игнорировали.

Не удивительно, что у меня началась депрессия. И тогда одноклассники начали меня бить. Поджидали по дороге домой целой командой — и били. Один раз отдубасили до крови: вырвали из уха сережку. Они бьют, а я шарю по земле, ищу сережку — бабушкин подарок.

После таких «встреч», чтобы маму не пугать, я сначала шла к подружке — соседской девочке, чтобы умыться и причесаться. Мама один раз увидела с балкона «встречу одноклассников». Пока добежала, все уже произошло. Она тащила меня в школу, в милицию, но я уперлась как баран — и мама сдалась…

— А учителя что?

— Я никому не жаловалась. Более того, если какой учитель что-то замечал и заступался за меня, становилось еще хуже.

Ко всем моим прочим «недостаткам» я была из простой семьи. В течение двух лет ходила в школу в одной юбке и паре свитеров, которые чередовала. Не могла принести на школьные праздники достойное с точки зрения одноклассников угощение. А если и приносила, они демонстративно его не ели. Тогда я и дала себе слово вырваться из нищеты и стать обеспеченной.

Но эти «уроки жизни» не прошли даром. Я поняла, что должна уметь защищаться. Начала заниматься греко-римской борьбой…

— И дала обидчикам отпор?

— Со временем они поняли, что я могу дать сдачи. Избиения прекратились. Но вернулись мелкие пакости. Они уже не могли оставить меня в покое.

Компенсацию за все эти переживания я получила, уже когда стала взрослой — на встрече одноклассников, «10 лет спустя». Я выполнила данное себе обещание: получила образование, начала свой бизнес, добилась материального благосостояния. Могла позволить себе дорогие вещи, путешествия.

Помню, я пришла с большим тортом и огромным букетом роз для своей учительницы Ларисы Ивановны. Не хочу называть имена своих обидчиков, потому что в тот вечер простила их, так как поняла, насколько они нереализованные и несчастные. Многие без образования, занятые на низкооплачиваемых работах, расплывшиеся, стесняющиеся рассказывать о себе. Я недоумевала: как же так — вы, сильные, красивые, самоуверенные и НЕ СЛЕПЫЕ — и вдруг в такой ж..е? Даже жалко их стало.

Пользуясь случаем, хочу сказать им: «Ребята, спасибо вам за то, что вы со мной тогда сделали! Если бы не ваша жестокость, я никогда не стала бы той Аленой, какой стала, никогда не достигла бы своих высот и не имела бы тех наполеоновских планов, которые — я уверена! — уже скоро начнут сбываться. Именно вы дали мне стимул и мотивацию РАСТИ и доказать всему миру, что Я, СЛЕПАЯ, МОГУ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЗРЯЧИЕ!»…

Алёнины «университеты»

— Как же происходил твой «рост»? Расскажи...

— После того как я окончила техникум и дело дошло до практики, меня вызвали и сказали, что не допустят к работе, так как я плохо вижу.

Пришлось искать работу: жить как-то надо. Инвалиду в Латвии сделать это непросто. Помыкавшись, на очередном собеседовании я умолчала о своей проблеме. Устроилась официанткой в кафе. Первый день прошел хорошо, а на второй я прокололась. Сначала унесла тарелку клиента, который отошел от столика, а вечером, перенося ящик с посудой, споткнулась, упала и все разбила! Меня уволили. К слову, многое из того, через что мне пришлось пройти, можно представить, посмотрев фильм «Несмотря ни на что».

Вскоре я встретила знакомую, которая работала за границей. Она мне помогла уехать из Латвии на заработки. Я поселилась у нее — она снимала квартиру. Устроилась сначала посудомойкой.

И вот я накопила первые пять тысяч долларов! И решила, что куплю квартиру в Риге. Оформила кредит (о боже, какая эта квартира была убитая!). Помню, звоню маме, приглашаю на новоселье. У мамы шок. Я ее успокаиваю, говорю, что все отремонтирую, а она плачет. Я сдала эту квартиру и уехала снова за границу. В итоге кредит, взятый на 20 лет, погасила за четыре года.

Потом я поступила в Латвийский колледж бизнеса, получила профессию предпринимателя и начала свое дело — открыла два магазина. Но жизнь преподносит нам не только подарки… Мое зрение вдруг упало на несколько единиц. Тогда, в 2010-м, многие пострадали из-за экономического кризиса. И я вынуждена была закрыть свои магазины. А пережитые стрессы вылились для меня в I группу инвалидности. С прежней II группой я еще хоть что-то видела и худо-бедно могла вести бухгалтерию и контролировать ситуацию, а теперь у меня отняли и это.

А я уже привыкла к обеспеченности. Чувствовала себя сильной, имела все, что хочется. У меня был свой водитель, я несколько раз в году ездила отдыхать за границу. И вдруг из этой жизни меня выбросили. В отчаяние. В депрессию.

Врачи направили меня на реабилитацию в общество незрячих. Мне же было просто интересно узнать, как живут люди с плохим зрением среди себе подобных. У меня ведь не было опыта общения с незрячими.

Там нас учили разным житейским приспособлениям, азбуке Брайля, а также тому, как использовать гаджеты. Мы играли в футбол с мячом-погремушкой, шутили, хохотали. И именно там я осознала, что у каждого из нас свой путь и свои уроки.

Я начала делиться с людьми своим опытом, и какова же была моя радость, когда мои новые друзья начали по-другому смотреть на жизнь, вести себя более смело и уверенно. Слепые девушки начали краситься! И вот что еще я поняла: часто мы преувеличиваем значимость той или иной проблемы — и пасуем перед ней. Раньше мне казалось, что если бы я видела хорошо, то была бы полностью счастлива. Но вокруг столько зрячих, которые погрязли в проблемах: не могут найти свою половинку, работу, купить жилье и т. д. А ведь на самом деле все это иллюзии. У каждого есть силы сделать свою жизнь более радостной!

Жизнь людей с подобными моим проблемами обычно проходит в замкнутом пространстве, в обществе себе подобных или помощниц и нянечек. Моя же история нетипична для слабовидящего человека. Ведь поскольку я отказалась от спецшколы и осталась в мире зрячих, мне пришлось приспосабливаться. Друзья и коллеги общались со мной как с обычным человеком.

Я настолько интегрирована в общество, что хожу в кино, в театр. И пусть я не все вижу, но я слышу — живу другими сенсорами. Я хожу на дискотеки, пою в караоке — как обычная девушка! Если кто-то посторонний что-то «не то» во мне и замечает, то не может понять, ЧТО ИМЕННО НЕ ТАК. Макияж, маникюр, хожу и веду себя уверенно.

Ну скажите: зачем слепому человеку прогулка на фуникулере в Сигулде? А я езжу! Делая подобное, я получаю удовольствие и не чувствую себя ущербной. Кто знает, смогла бы я поднять свою внутреннюю планку достижений на настоящий уровень, если бы согласилась тогда перейти в спецшколу?

«Хочу помогать!»

— Сейчас я снова «в строю», — говорит Алена. — Плюс получила новую профессию — социальный работник. Последние несколько лет работаю в пансионате для пожилых людей. Обрела новые хобби: плету корзины, варю мыло.

Огорчает лишь то, что динамика заболевания неумолима. Я осознаю, что впереди меня может ждать полная слепота, но надеюсь, что медики обязательно что-нибудь придумают. Зато моя болезнь научила меня ставить цели, достигать их и стремиться к постоянному совершенствованию себя. Более того, мое стремление расти оказалось заразительным: начали мотивироваться друзья, потом друзья друзей. Так у меня возникла идея вести группы поддержки — делиться полезным опытом с теми, кому тяжело.

На данный момент ко мне уже обращаются разные люди, но в будущем я планирую создать официальный проект по оказанию реальной помощи людям, попавшим в беду.

Даже если мы ограничены физическими недостатками, возможности наши НЕ ограничены. Внутри у каждого — огромный потенциал для реализации его желаний. Просто кому-то труднее достичь желаемого. Но возможно! Мы часто ищем легких путей, но ведь трудности можно рассматривать как интересный подход к реальности. Все в голове, и только от нас самих зависит качество нашей жизни…

— У тебя немало поводов гордиться собой. Что самое-самое?

— То, что я хожу на шпильках и сама делаю макияж.

— Самая заветная мечта?

— У меня масса желаний, которые я по мере сил выполняю. Но есть одно невыполнимое, которое меня мучает: я мечтаю водить автомобиль.

— Ты вообще чего-нибудь боишься?

— Темноты…

Надежда ТЕРЕХОВИЧ