Стройки века и прочие мегапроекты всегда занимали человечество, но в первой половине XX века — в особенности. Гитлер восхищался планами архитектора Альберта Шпеера по созданию нового Берлина, который должен был стать столицей нового мира. Одна из причин строительства Панамского канала — продемонстрировать миру мощь США. Огромный Дворец Советов в Москве был призван доказать всем успех рабоче-крестьянского государства.

Уинстон Черчилль говорил, что история пишется победителями. Гитлеровская Германия проиграла Вторую мировую войну, и многие ее мегапроекты незаслуженно забыты. Один из них — «Атлантропа» архитектора Германа Зёргеля. Планы были грандиозные, и о них писали во всех газетах: соединить европейскую часть Евразии с Африкой, сделать Сахару плодоносной, а также создать систему гидроэлектростанций, обеспечивающих электроэнергией всю Европу. Всему этому не суждено было осуществиться.

Проект Атлантропы заслуживает изучения не только потому, что выглядит настолько амбициозно, но и как памятник идеологии реакционного модернизма, когда романтики-националисты, которые вроде бы должны быть консерваторами во всех смыслах этого слова, увлекались технократическими идеями либералов.

План Зёргеля — победа Европы

Как писал сам Зёргель в своей книге «Атлантропа», он взялся за проект в 1927 году. В 1929-м опубликовал сборник статей, посвященных этой идее и рассчитывал на поддержку европейского экспертного сообщества.

Зёргель был одержим идеей Атлантропы более двадцати лет, до самой своей смерти. Почти все его работы, посвященные проекту, состояли из двух частей: в одной он объяснял технические аспекты, а в другой оправдывал необходимость реализации своей инициативы с общественно-политической точки зрения.

Первоначальный план Зёргеля состоял в том, чтобы понизить уровень Средиземного моря на 400-500 метров благодаря каскаду дамб, перекрывающих Гибралтарский пролив, — каждая ниже другой на сто метров. Потом архитектор и его единомышленники решили, что понижения уровня моря на 100-200 метров достаточно, иначе проект создаст серьезные проблемы для судоходства. Поэтому речь шла уже об одной дамбе.

В книге «Атлантропа», изданной в 1932 году, Зёргель описал несколько фаз реализации проекта: строительство основной дамбы, гидроэлектростанций и судоходных каналов с каждой стороны плотины и затем перенесение турбин на европейскую сторону, а каскады перелива избыточной воды — на африканскую.

Следующий этап — строительство вторичной струенаправляющей плотины на атлантической части канала. Потом один большой шлюз предполагалось заменить несколькими шлюзами разных размеров на северной стороне дамбы. Наконец, планировалось возвести 400-метровую зенитную башню «Атлантопатурм», которая, помимо прочего, была бы туристическим аттракционом.

Предстояло также решить проблему обмеления Черного моря. Зёргель предлагал создать еще одну плотину в Чанаккале, в самой узкой точке Дарданелл. Чтобы сохранить судоходство в Эгейском и Средиземном морях, следовало выкопать канал, ведущий в Саросский залив через Галлиполийский полуостров.

Самые сложные работы, если не считать Гибралтара, предстояли возле Туниса и Мессины. Строительство дамбы между Тунисом и островом Сицилия не могли начаться, пока уровень моря не опустится хотя бы на сотню метров. По подсчетам Зёргеля, на это потребовалось бы около 100 лет.

В результате обмеления Средиземного моря, многие портовые города полностью бы окружила суша. Архитектор предложил прибрежным городам просто развиваться в направлении отхода моря. А таким городам, как Венеция, по мнению Зёргеля, предстояло умереть. Но общественность не оценила такого подхода, и архитектор решил создать систему каналов и дамб, которые помогли бы сохранить Венецию в ее обычном состоянии.

Нация превыше всего

Зёргель думал не только о технических аспектах Атлантропы, но и приводил весомые экономические и политические аргументы. Прежде всего он отмечал огромный вклад проекта в мировой энергетический бюджет. Указав на истощение запасов угля, служившего в то время основным топливом для электростанций, архитектор объявил гидроэлектростанции единственной надеждой.

Хотя Зёргель верил в светлое будущее Атлантропы, ему был присущ культурный пессимизм современных ему мыслителей, таких как Освальд Шпенглер. В своих трудах архитектор, говоря о Европе, не раз приводит термин das Abendland из культурной и политической философии времен Веймарской республики. В 1929 году Зёргель заявляет: «Судьба нашей культуры — как и многих других — будет решена в Средиземноморье».

Там, где другие современные ему мыслители видели душу своей нации, архитектор находил общую европейскую душу, и это роднит его с реакционерами-модернистами. Они отвергали доводы философии эпохи Просвещения, но верили в силу технологического прогресса.

Зёргель принимал как модернистские, так и реакционные идеи Веймарской Германии. Он видел в технологии спасение европейской культуры, которая иначе обречена, — похожую идеологию исповедовали национал-социалисты. «Не выступая против машин, но наоборот, вместе с ними мы достигнем процветания», — писал архитектор в 1932 году.

Предлагая свой проект, он отмечал, что полностью реализовать его можно будет за 250 лет — настолько сильна была вера Зёргеля в человека. Архитектор старался не обращать внимания на технологические трудности, считая, что за столь долгий срок человечество что-нибудь придумает и Атлантропа станет возможной.

Что касается реакционной сущности идей Зёргеля, то их не так просто обнаружить. Он объявлял себя пацифистом и отвергал мысль о том, что военная мощь может использоваться для продвижения той или иной культуры. Это отделяет его от национал-социалистских романтиков, однако общие черты у них есть.

Если национал-социалисты хотели строить нацию, то Зёргель был одержим идеей строительства континента. Немецкие романтики верили в особую роль немецкой Нации (Volk), особой культуры в рамках национальных границ. Следы подобного мировоззрения можно найти и в работах Зёргеля, который говорил о европейской Нации, состоящей из представителей белой расы в рамках das Abendland. Сохранение национальной культуры было основной целью его проекта.

Атлантропа мыслилась им не как машина по производству капитала, а как основа стабильности Европы и ее рынков. Это совпадает с образом мышления антикапиталистически настроенных неоромантиков эпохи Веймарской республики.

Концепция заката Европы оказала огромное влияние на Зёргеля. Он видел угрозу для Старого Света со стороны Америки и Азии, о чем постоянно упоминает в своих работах. «Между азиатской и европейской расой никогда не будет понимания», — пишет он. По его мнению, даже если европейцы будут жить бок о бок с азиатами, они так и не смогут понять друг друга.

Зёргель, несомненно, высказывал неоколониалистские и империалистические идеи, говоря о присоединении Африки к Европе. За счет Черного континента он надеялся решить экономические проблемы Старого Света, который смог бы тогда соревноваться с богатеющими США. Хотя создание Атлантропы и привело бы к некоторому повышению благосостоянии Африки, альтруистические мотивы по отношению к населению этого материка в работах Зёргеля не просматриваются. Архитектор говорит только о европейцах.

В 1938 году, пытаясь побудить гитлеровский режим обратить внимание на его проект, Зёргель опубликовал работу Die Drei Grossen («Три гиганта» — Америка, Азия и Атлантропа). Там он использует риторику, присущую национал-социалистам, находящимся у власти, употребляя многие слова из их новояза. Одна из глав называется «Ось Берлин — Рим, продолженная до Кейптауна». Он определенно заискивал перед функционерами правящего режима, но это не помогло — Гитлер так и не заинтересовался его проектом. В самом деле, зачем вкладывать кучу денег в странное футуристическое предприятие, когда можно просто завоевать две остальные «А»?

Немецкий мечтатель

Политическое единство, к которому призывал Зёргель, сейчас служит основой Евросоюза. Впрочем, к этому призывали многие великие умы того времени, но стали свидетелями самых разрушительных конфликтов в истории человечества.

Зёргель был расистом и пацифистом, предлагая построить имперский союз и предотвратить закат западной цивилизации. Архитектор хотел осуществить самый амбициозный проект за всю историю человечества и нисколько не сомневался в силе технологий, которые создавал человек. Но так никого и не убедил в своих идеях.

Сейчас об Атлантропе вспоминают редко и с усмешкой, а для историков главный интерес представляют мотивы Германа Зёргеля, который посвятил свою жизнь разработке проекта, призванного изменить мир раз и навсегда.

Михаил Карпов, Лента.ru