Юрис Лоренцс: предчувствие гражданской войны. Как же Латвия дошла до жизни такой?

«Одно из самых светлых переживаний моего детства — рассказы деда про старые времена. Он воевал в Первую мировую войну, провел 4 года в немецком плену и в конце 1918-го пешком пришел из Ганновера домой, в родную Синолскую волость. К счастью, для Второй мировой он уже был стар, — начинает свою колонку в «Латвияс авизе» Юрис Лоренцс.  Дуд был удивительно сильным человеком физически и духовно. Может быть поэтому из всего им сказанного больше всего мне врезались в память  эти слова: «Эти две большие мировые войны — пустяки. А вот что на самом деле ужасно — так это гражданская война. Никогда не знаешь, кто твой враг и из-за какого угла тебя подстрелят». 

Может быть главный урок, который дают нам последние события в Латвии, это тот, что гибридная война, о которой так много говорится, это не только подготовка конфликта между Латвией и одним часто упоминаемым государством. Это и подготовка почвы для гражданского конфликта внутри Латвии… Почему у меня возникает такое ощущение? Поговорите с людьми, почитайте новости в интернете и комментарии к ним. 

Ведь эти комментарии пишут далеко не только «кремлевские тролли». Воздух пронизан тотальным недоверием к власти. Кажется, еще никогда в новейшей истории Латвии в человеческих умах не было такого четкого деления на «мы, народ» и «они там наверху». Любая новость о попутке что-то улучшить и сохранить встречается с подозрением, насмешкой, презрением, ненавистью и даже призывами к деструктивным действием. И это при том, что я допускаю, что самые агрессивные комментарии редактора порталов «выпалывают».

Даже невинные новости, которые в «лучшие времена» просто принимались бы к сведению. сегодня только усиливают агрессию. Ну, что то вроде этого6 «Полиция в регионах создает подразделения для предотвращения массовых беспорядков». Не говоря уж про такие темы как мешки КГБ, компонент обязательной закупки, зарплаты и доплаты чиновников.

Если перо приравнять к штыку, а слова к пулям, то происходящее сейчас уже похоже на анонимную гражданскую войну, про которую говорил дед.

Ибо ты никогда не знаешь, может быть комментарий, который заставил почувствовать тебя очень неуютно, написал человек, который за пару часов до этого в приватном разговоре улыбался тебе и говорил нечто другое. Я еще помню времена, когда люди в основном говорили друг с другом напрямую, без телефона. Разговорам не мог помешать даже телевизор, экран которого непрерывно мерцал на фоне собравшейся в гостях компании. А когда изредка в коридоре звенел телефон, можно было четко расслышать ответ хозяйки дома: «Не могу говорить, у нас гости».

Позже люди начали взахлеб говорить по мобильным телефонам, когда они появились. Но даже в окружении незнакомых людей и их неизвестных собеседников мы по крайней мере могли понять о чем идет разговор. Вы заметили: сегодня люди так же мало разговаривают по телефону, как и во времена, когда мобильников еще не было. Сегодня они просто водят пальцами по экрану. С кем они общаются, какие новости читают? А может они читают советы, инструкции и даже приказы? И сразу становится страшно.

Как действовать дальше? Первое. что приходит в голову — срочно искать ответ на типичные русские вопросы, сформулированные еще Герценом и Чернышевским: «Кто виноват?» и «Что делать?» Однако сдается мне, что в нашей ситуации этого будет мало. Для начала нам нужно понять — почему? Почему мы оказались там, где оказались? Только ответив на этот вопрос, мы сможем ответить и на два первых».

Комментарий press.lv: 

Статья Юриса Лоренцса в оригинале называется «Тотальное недоверие к власти носится в воздухе». Но нам показалось (показалось?), что половина ее посвящена не недоверию к власти, а недоверию к своим соседям по стране. А, ладно, отбросим стыдливую политкорректность — к своим русским соседям. Разве не о них он пишет: 

«С кем они общаются, какие новости читают? А может они читают советы, инструкции и даже приказы? И сразу становится страшно».  

Но, как говорится, в главном он прав. Вопрос «почему мы оказались там, где оказались» действительно назрел. У нас даже есть на него ответ, как нам кажется, правильный. Но мы подождем, какой ответ придет в голову Юрису Лоренцсу. Едва ли наши ответы совпадут, но… вдруг случится такое чудо.