Возвращение Брежнева на прилавки: найти приличную еду в России становится всё труднее

Текст: Дмитрий Губин, ЖЖ.

Я правда живу, чтобы есть. Ален Дюкасс, у которого суммарно что-то около двух десятков мишленовских звезд, отправлял раз со товарищи письмо Папе Римскому, чтобы исключить чревоугодие из списка грехов, — но для меня оно и так не грех.

Библия писалась в эпоху Первой волны, целью которой было обеспечить человечество доступными калориями. В финском городке Риихимяки есть монумент строителям железной дороги из России, которая своим запуском в 1870-м спасла местных от голода. Все, с тех пор в Европе больше не было голодов, вызванных неурожаями. Голод с тех пор получался исключительно в результате серьезных политичесих усилий. А там, где таких усилий не прилагалось, можно было больше не трястись над хлебом. В мире шла уже Вторая, промышленная волна, смыслом которой было обеспечить человечество ширпотребом.

Но в странах с закрытыми забралами волны распространяются не так, как в странах, откртых миру. Нужно было умудриться создать атомную бомбу, запустить человека в космос, но так и не выполнить задач Первой волны. Брежнев умудрился. При нем не было нормальных продуктов (все считали, что салат — это когда колбаса и майонез). При нем я возил колбасу, мясо, сыр из Москвы в Иваново (а на излете 1980-х, при Горби — сливочное масло из Ленинграда в Иваново, потому что в Ленинграде его выдавали по карточкам, а в Иваново даже карточек не было). Юра Шутов (тот самый, осужденный по пожизненное за создание банды убийц и в тюрьме умерший), но в пору нашего знакомства еще автогонщик, дамский угодник и бизнесмен, подарил моей жене в 1990-м на 8 марта вместо цветов букет из  куриц типа «синяя птица» — с лапами, шеями. Это был царский подарок.

При заигранном, как ходящая по кругу старая пластинка, Путине, у меня появилось гастрономическое ощущение, что Брежнев снова вернулся (хотя Шутов — еще нет).

Я сейчас много времени провожу за границей, почти живу не две страны, и теперь по возвращении бросается в глаза то, чего раньше не замечал. Дико грязный воздух в Питере и в Москве. Запрет доступа (Роскомнадзор постарался) к системе профессионального трудоустройства LinkedIn. А главное, на меня снова накатывает ужас необходимости есть отечественные продукты.

Вон, только что отнес на помойку банку баклажанной игры и полкило сосисок — это дрянь, это несъедобно.

После Германии, Франции, Италии видишь, как ужасно скудны и как просто ужасны сегодняшние сетевые супермаркеты, причем я сравниваю маленькие французские Monoprix или Casino или маленький немецкий REWE c такими же по размеру «Дикси», «Пятерочкой», «Перекрестком», «Спаром», которые раньше были в разных классах, а теперь одно говно.

Нет самого элементарного. Молчу про сыр, потому что в России этим словом называется рыхлая глина, хотя после первой бомбежки Путиным Воронежа прошло уже больше двух лет. Но мы все знаем, что Путин принял страну с атомной бомбой, а оставил ее без сыров.

Но совсем нет, например, и салатов. Имеющиеся (не всегда) нарубленные салаты в пакетах  у нас в 4 раза дороже итальянских, и в 2-3 раза — немецких. В Германии я покупаю гигатский кочан фрилиса где-то за 1,5 евро. В «Дикси» сегодня купил пакетик в 100 граммов за ту же цену.

В Питере на Мальцевском рынке есть всем известный прилавок с тамбовским окороком — за ним всегда в капитанских фуражках отец и сын, татары, милейшие люди, и кредитные карты берут. Но только постоянно покупая в Германии Schinken начинаешь понимать, что это не очень вкусный окорок. При этом немецкий наивкуснейший шинкен стоит 15-20 евро килограмм, а тамбовский, за которым надо специально идти, — 25.

Я во Франции купил недавно куриных грудок, и покупал с недовольным видом: привык, что у нас курица дешева, хотя и часто невкусна, особенно грудки. Но я думал, что таковы свойства грудей и курей всюду в мире. Но! братцы мои, но! Во Франции были куриные грудки невероятной вкусноты. Я их даже не ел, — я их целовал. Страстно и в упоении.

Отдельный разговор в сегодняшней России — хлеб (да, я тоже покупаю зерновой долгого хранения, и держу в холодильнике, и непременно затем сую в тостер), — свежего вкусного хлеба нет вообще, если только не знать особой булочной. Или не платить, как в «Волконском», 3 евро за багет. Потому что в Monoprix дивный багет, вкуснейший, весь из счастья и корочки, его тут же пекут, стоит 1 евро.

Я думаю, большинство соотечественников и не подозревает, что в угоду войнушкам нашего плешивого короля мы едим очень дорогую (по сравнению с Италией или Германией, хотя не со Францией), очень некачественную (по сравнению со всеми европейскими странами) и жутко невкусную еду. И при этом зарабатываем вдвое меньше среднего китайца, не говоря уже про европейца.

А уж по какой цене и что пьем — лучше вообще не говорить. Все вино дешевле 250 рублей в наших магазинах — это  полусладкая и сильно гадкая бурда, которую нельзя даже вылить в унитаз, если у вашего унитаза есть хоть капля к себе уважения. Это вино опасно для здоровья, — из-за высокого уровня сахара и сульфатов. После него болит голова, после него тяжко похмелье. А те, скажем, вина Крыма, которые все же можно пить (вон, только их и подают в свежеоткрытом на питерской улице Жуковского баре «Курорты»), стоят отчего-то не меньше 10-15 евро за бутылку. Прошу прощения, но в Германии я вина дороже 4 евро не покупаю, поскольку и за 2,5 евро (за литр) очень приличный Grüner Veltliner можно найти. (Я пишу на русском для русских, а потому вынужден добавлять: «сухого вина»: по умолчанию в Европе считается, что несухое вино — не вино).

Невкусно, плохо, низкокачественно, дорого, бедно, безнадежно, — вот вам и весь взгляд на сегодняшнюю Россию через мой желудок. Потому что вместо того, чтобы вырабатывать слюну, мой организм после похода в магазин вырабатывает желчь.