Галина родилась в Петербурге в 1897 году, но детство прошло под Резекне — в имении Рыкаполье. Отец, Артур Карьер, был обрусевшим французом, мать — грузинка. Карьер оставил семью, когда девочка была совсем маленькой. Вскоре мать тяжело заболела, попала в психиатрическую больницу. Девочку, оставшуюся без родительской опеки, удочерила сестра ее матери Нина Поликарповна и ее супруг Артур Казимирович Бениславский — поляк по национальности. От него и получила Галина фамилию.
Приемные родители перевезли девочку в свое имение — старинное Рыкаполье. Оба они были известными в Резекне врачами, жили не бедно. Приемной дочери ни в чем не отказывали. У Галины с детства была возможность приобщиться к книгам — в усадьбе была богатая библиотека с книгами на русском, французском, польском. Вторым после чтения любимым занятием семьи была верховая езда. В усадьбе имелась своя конюшня. Маленькую Галю часто можно было увидеть посреди окрестных полей и холмов. Бениславские постарались дать приемной дочери достойное образование. Вначале отправили в частный пансион в Вильно, затем — в Петроград, в Преображенскую гимназию, которую она окончила с золотой медалью. В 1917 году под влиянием родителей подруги, которые были большевиками, вступила в партию большевиков. Вскоре на этой почве у нее возникли разногласия с приемными родителями, она уехала в Харьков, поступила там в университет. С этого момента Галя больше никогда не появлялась в Рыкаполье. В 1925 году ее приемный отец продал имение братьям Брейдаксам и уехал в Польшу.
В годы Гражданской войны жизнь девушки не раз висела на волоске. После занятия Харькова белыми она направилась в сторону расположения красных, но по пути была арестована деникинцами. От расстрела спасла случайность: когда ее привели в штаб, она совершенно неожиданно встретила там своего приемного отца Бениславского, служившего врачом в Белой армии. Он сказал, что это его дочь, и ее тут же освободили. Позже ее приемный отец помог ей по ее просьбе перебраться через линию фронта — он выдал ей удостоверение сестры милосердия Добровольческой армии. Однако с этим удостоверением она попала под подозрения уже красных, когда добралась до них. Здесь ее выручил отец подруги, на которого она сослалась — он телеграммой подтвердил, что она член партии большевиков.
Позднее в Москве по рекомендации этого человека она стала работать в Чрезвычайной комиссии у Николая Крыленко. Потом в редакции газеты «Беднота». Вся ее жизнь перевернулась 19 сентября 1920 года, когда в один из вечеров, проходивших в Политехническом музее, она услышала Сергея Есенина.
В своих «Воспоминаниях» Бениславская писала: «Вдруг выходит тот самый мальчишка: короткая, нараспашку оленья куртка, руки в карманах брюк, совершенно золотые волосы, как живые. Слегка откинув назад голову и стан, начинает читать:
Плюйся, ветер, охапками листьев, –
Я такой же, как ты, хулиган.
Он весь стихия, озорная, непокорная, безудержная стихия, не только в стихах, а в каждом движении, отражающем движение стиха…
Что случилось после его чтения, трудно передать. Все вдруг повскакивали с мест и бросились к эстраде, к нему… Опомнившись, я увидела, что я тоже у самой эстрады. Как я там очутилась, не знаю и не помню. Очевидно, этим ветром подхватило и закрутило и меня».
Есенину исполнилось двадцать пять, Галине Бениславской — двадцать три. «С тех пор пошли длинной вереницей бесконечные радостные встречи, — вспоминала она. — Я жила вечерами — от одного до другого. Стихи его захватывали меня не меньше, чем он сам…»
Они сходились и расставались; Есенин встречался с другими женщинами, Галина страдала… Наконец в судьбе поэта возникла Айседора Дункан, и Сергей Александрович поселился вместе с ней в особняке на Пречистенке. Когда знаменитая пара улетела за границу, Бениславская попала в психиатрическую клинику с расстройством нервной системы.
Тем не менее она верила, что Есенин еще будет с ней. Так и случилось: после возвращения из–за границы поэт оставил роскошный особняк танцовщицы и переехал в комнатушку Бениславской. Радости ее не было предела! Вместе сочинили прощальную телеграмму отдыхавшей в Крыму надоевшей Дуньке (так называл ее поэт):
«Писем, телеграмм Есенину не шлите. Он со мной, к вам не вернется никогда. Надо считаться. Бениславская».
В ответ на недоуменное послание Айседоры к Дункан полетела еще одна телеграмма:
«Я люблю другую. Женат и счастлив. Есенин».
Но для поэта этот период жизни оказался, пожалуй, самым тяжелым. Постоянные выпивки с друзьями, конфликты с имажинистами… Его хватали по любому поводу, волокли в ближайшее отделение милиции и стряпали там материалы по обвинению в хулиганстве. И всегда Галина Бениславская, выручавшая любимого из беды, являлась для него ангелом–хранителем: пристраивала по редакциям его стихи, выбивала гонорары, разыскивала поэта по дешевым пивным, беспокоилась о его здоровье, хлопоча о путевке в хороший санаторий…
«Когда Сергей Александрович, — продолжает Бениславская, — переехал ко мне, ключи от всех рукописей и вообще от всех вещей дал мне, так как сам терял эти ключи, раздавал рукописи и фотографии, а что не раздавал, то у него тащили сами. Он же замечал пропажу, ворчал, ругался, но беречь, хранить и требовать обратно не умел…»
Зимой 1924–1925 годов Галина с удовольствием занималась хозяйством: приобрела шесть венских стульев, обеденный стол, платяной шкаф, купила посуду. Как объясняла сестра поэта Александра Есенина, живя в одиночестве, она «мало беспокоилась о домашнем уюте, и обстановка у нее была крайне бедна… Но чистота всегда была идеальная». Хозяйство настолько наладилось, что пришлось взять домработницу. Бывали и трудные дни, «когда Сергей встречался со своими «друзьями». Галя всячески старалась оградить его от таких «друзей» и в дом их не пускала, но они разыскивали Сергея в издательствах, в редакциях, и, как правило, такие встречи оканчивались выпивками».
В последние годы жизни поэта Галина целиком посвятила себя его издательским делам. «Милая Галя! Вы мне близки, как друг, но я Вас нисколько не люблю как женщину!» — признавался ей Есенин. Это оскорбительное и убийственное для Бениславской письмо Есенин написал потому, что ему понадобился открытый разрыв с ней… В его жизнь вошла Софья Толстая — внучка «великого старца». Он принял решение жениться на ней.
Как отнеслась Бениславская к есенинской женитьбе на Софье Толстой? Пережила очень тяжело, но смириться, по–видимому, не могла. Слишком сильным, слишком глубоким было ее чувство к Есенину, слишком хорошо она знала его, чтобы не понимать, какими разными людьми были молодожены.
Из ее дневника: «Погнался за именем Толстой — все его жалеют и презирают: не любит, а женился… Даже она сама говорит, что, будь она не Толстая, ее никто не заметил бы… Сергей говорит, что он жалеет ее. Но почему жалеет? Только из–за фамилии. Не пожалел же он меня…»
Известие о трагической гибели поэта застало Бениславскую в лечебнице. Она тяжело переживала смерть любимого человека, но на похороны не приехала. А меньше чем через год — 3 декабря 1926 года у его могилы сама оборвала свою жизнь.
В тот день у могилы Сергея Есенина редкие посетители могли видеть одинокую фигуру скромно одетой молодой женщины. Она достала пачку папирос, закурила. Быстро набросала что–то на листе бумаги, затем черкнула несколько слов и на папиросной коробке… А потом прозвучал пистолетный выстрел. У тяжело раненной нашли записку: «Самоубилась здесь, хотя и знаю, что после этого еще больше собак будут вешать на Есенина… Но ему и мне это будет все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое…»
Похоронили ее рядом с Есениным 7 декабря. На памятнике начертали слова: «Верная Галя».
…Будете на Ваганьковском, поклонитесь белому мрамору. Здесь всегда лежат пурпурные розы. Прочтите слова есенинской недолгой любви: «Галя, милая!.. Привет Вам и любовь моя! Правда: это гораздо лучше и больше, чем чувствую к женщинам».
Дмитрий ИЛЬИН.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.