Влюбиться по-латышски: «Это Камчатка, детка!»

Есть икру на завтрак ложками, в лесу игнорировать все грибы, кроме белых, научиться (не) бояться медведей, на которых можно «случайно» набрести, и в конце поездки признаться в любви. Камчатке.

После восьми часов в воздухе самолет садится в аэропорту Петропавловска-Камчатского, и мы, полные надежд, вдыхаем здешний теплый воздух. Вместе со страстным путешественником Владимиром, несколько лет назад бросившим работу в банке, чтобы мир посмотреть и другим показать, присутствует небольшая группа людей, говорящих на втором самом распространенном в Латвии языке, и я. Наш предводитель побывал на Камчатке уже в прошлом году; я наслушалась восторженных рассказов первой группы. На сей раз планируется другой маршрут, но надеемся, что он будет столь же впечатляющим: горы — огромные, гейзеры — могучие, лососи — горой, икра — ложками!

Да, икру ложками мы получаем уже на завтрак, и столица полуострова, где обитает около половины 316 000 жителей Камчатки, оказывается веселым местом. Иначе воспринимать растяжки на улицах просто невозможно. Например, лозунг на спортивном клубе «Будь сильнее пирожка!» или обещание «Штрафы дорожной полиции со скидкой 50 процентов» и столовые под названием «Жуй» или «Обжорка».

Непредвиденное начинается

Что может случиться с опытным туристом? Ну, может быть, он может случайно свалиться с обрыва или опалить сапоги на костре. Но никто не ожидал, что прыжок с метровой высоты на пол может завершиться столь драматично. Девушка с нижнего этажа двухэтажной кровати в хостеле повесила на лесенку кровати свое полотенце, и вместо спуска по ступеням я загремела вниз. С этого момента передвигаться могу, только держась за стены коридора и издавая стоны. На взволнованные отклики: «Что с тобой?!» пока еще беззаботно отвечаю: «Ай, сейчас пройдет!» Однако потом понимаю, что не могу пройти и пары метров, и вместо того, чтобы собираться в поход, нужно идти в местную больницу.

Приемный покой и рентгеновский кабинет находятся на расстоянии 200 м друг от друга, их разделяет улица. С рентгена меня отправляют в приемный покой за направлением, потом с направлением приходится топать обратно на рентген, а коляски в больнице, конечно, нет. Понимаю, что в третий раз преодолеть этот путь выше моих сил, и прошу подъехать наш вездеход.

Оказывается, ни перелома, ни вывиха нет, только жуткий ушиб. Но ведь с такой ногой я не смогу пройти маршрут. «Это вам самой решать», — говорит доктор.

Преждевременный орден

Просидеть две недели в Петропавловске — это был бы самый бредовый сценарий из возможных. Как быть? «Езжай с нами, — говорит Вова, — пей таблетки, время от времени смазывай ногу, и если за девять часов в пути тебе не станет лучше, эта же машина потом вернется обратно».

С большим опозданием останавливаемся у Авачинского вулкана. Товарищи отправляются на трассу, а мою скуку вызвался развеять мужичок, который здесь присматривает за приезжающими, отъезжающими, волонтерами, сусликами-попрошайками, пугливыми лисами, миниатюрным музеем вулканологии, запасами алкоголя и всем остальным движимым и недвижимым имуществом.

Наш разговор длится примерно пару часов, и среди прочего я спрашиваю, как на Камчатке ужиться с медведями. «Просто. Не надо их пугать. Лучше, чтобы медведь слышал вас на расстоянии. А если нет…» — и инспектор достает «противомедвежий арсенал» — от огнестрельного оружия до свистка в 120 децибел. «Я пользуюсь винтовкой. А вам подарю огнемет», — берет он пиротехническую трубку и показывает, как моментально привести ее в действие.

Инспектор развлекает меня, как умеет: готов поделиться водкой, поиграть на гитаре, перевязать ногу, показать фотографии нарушителей. А еще он мне дарит значок, «которого ни в одном магазине не купишь»: «За подъем на вулкан».

Нас ожидает долгая поездка от подножия вулкана до входа в Быстринский природный парк. Дорожная система на Камчатке состоит из одного шоссе в центральной части полуострова и нескольких боковых ответвлений от него, все остальное можно назвать только бездорожьем: камни, грязь, реки, меняющие русла, и даже откосы под углом 60 градусов.

Поэтому оптимальный пассажирский транспорт в камчатском понимании — шестиколесный пепелац: к водительской кабине от «Урала» приделан прицеп для пассажиров. На скорости небыстрого бегуна мы движемся к исходной точке похода; сидящих на заднем сиденье на каждой колдобине подбрасывает в воздух на 20 см.

Каждый раз, когда на коротких остановках приходится выходить из машины или залезать в нее, моментально с обеих сторон тянутся руки помощи. Через пять часов я уже могу очень осторожно на секунду встать на травмированную ногу. Через девять — хромать, не опираясь на палки.

Сусанин и 13 рассерженных

С первого дня похода у всех в памяти навечно отпечатывается слово «курум». Это горный склон, плотно покрытый россыпью камней. Наша задача — не слишком отставать от лидера, который целенаправленно идет вверх, не особо волнуясь за последователей.

Может случиться, что внезапно ты окажешься у щели, которую не перепрыгнуть, и придется вернуться на десятки метров обратно, чтобы изыскать возможность ползти по другой траектории. Те, кто нащупал, куда можно безопасно приткнуть ногу, инструктируют начинающих.

У кого интуиция получше, стараются отыскать такой вектор подъема, который не закончился бы тупиком. Начинается дождь, который постепенно усиливается, — это делает сцепление сапог с поверхностью менее надежным.

Снежана, которая распорола штаны вдоль всего бедра, рвется вверх с криком: «Где этот чертов Вовка? Убью его!»

 «Чертов Вовка» тем временем сидит на гребне горы. Судя по выражению лица, никакие радости наверху нас не ждут.

Так оно и есть. Перед теми, кто одолел последние вертикали, открываются сотни метров таких же камней. Владимир подавленно заявляет: «Я ожидал, что тут, наверху, начнется тропа».

Завтра нам придется спускаться по этому же пути обратно. Промокшая до нитки Оля чуть не плачет и дрожащим голосом высказывает то, о чем думает каждый: «Я не затем ехала на Камчатку, чтобы целый день лазать по курумнику!»

Вова снимает теплую куртку и заворачивает в нее дрожащую девушку. В этот момент заходящее солнце у них за спиной прорывается сквозь просвет в дождевых облаках радугой. Еще миг — огромный полный цветовой круг охватывает все небо, а через несколько секунд он становится двойным.

Состязание с темнотой и разочарование

До темноты — немногим больше часа. Добраться вниз за короткое время надежды нет. Чуть подальше взору открывается прогалина, покрытая мокрым мхом, где хватит места для наших семи палаток. Туда мы можем успеть ползком по камням и через заросли приникших к земле сосенок. Даже огонь развести мы там можем. А вот ужин сварить — нет, потому что воду выпили по дороге: нам ведь обещали первый привал у «чудесного озера». (Освежиться мы смогли только в полдень следующего дня. Прыгнув в реку, жадно выпили не менее литра ледяной воды каждый.)

Однако ползание по куруму пошло мне на пользу: весь день нагрузка приходилась на носок, а не на травмированную пятку. Тем временем таблеточки сделали свое доброе дело. Забираю у ребят в свой рюкзак все запасы сахара и топор.

Второй и третий день мы бредем по топям, в которых кое-где попадаются глубокие окнища, и прорубаемся сквозь чащу сосенок, надеясь, что там не устроил себе тихий час какой-нибудь медведь.

Наконец выбираемся на ухабистую дорогу, по которой и будем шагать всю следующую неделю. Вокруг однообразные зеленые сопки, да и те до самого подножия большей частью скрывает туман. Ясно, что обещанный план путешествия: «красивые озера, великолепные водопады, подъем на вулкан…» можно использовать разве что на растопку.

Продолжение следует.

Анита БУЛА (Sestdiena)

Перевод — Юлия РУДОКАЙТЕ

(Печатается в сокращении.)