Виктор Авотиньш: силой мы от русских любви не добьемся

Мне не нравится и то, что этот принцип поддерживается не ясноопределенным большинством политического настроя, но реализуется основным ресурсом моим родным латышским языком. То, что латышский нужно тут знать мне кажется очевидным. Однако, оказывается, что язык можно использовать как директивный инструмент и в частном секторе.

Считаю, что все предусмотренное поправками в официальных документах по образованию могло быть там (по крайней мере в государственном секторе) уже давно (!) путем умной, содержательной, адекватной интеграционной политики. Вместе с этим можно было бы добиться и всеобщей (!) толерантности нацменьшинств к Латвии и ее народу.

Я уверен в этом, поскольку регулярно принимаю участие в различных встречах русских общественных организаций, и у меня нет основания полагать, что там разыгрывается «Кремлевская карта». К примеру, я помню крупную, посвященную в том числе языку обучения, конференцию русской организации в сентябре 2013 года, где во время длительных и острых споров русская молодежь осуждала старшее поколение за то, что они используют «этническую карту», с которой молодежь в своем кругу даже не сталкивалась.

После этого я спросил у знакомых мне представителей латышской молодежи — какие у вас отношения с русскими? Они ответили — без предвзятости. Мне кажется, что с тех пор этот настрой среди молодых людей (латышей и русских) стал лишь стабильней. И это не определяется каким-то инфантилизмом, но скорее обдуманной оценкой политики и действий старшего поколения. В этом я убедился во время прямого контакта.

Так какого черта государственной стороне пытаться разыгрывать «этническую карту» и в частном секторе, где ситуацию определяет самоопределение людей, свободный выбор или какие-то другие законные амбиции? Комплекс неполноценности — ну, у нас есть власть, ну, будем делать с русскими что хотим?

Комплекс, который укрепляет наша неспособность удержать отток собственного народа. Комплекс того, кто же станет самым убедительным гарантом существования Латвии и ее народа. Ведь только такими директивами расширения территории обязательного использования латышского, только такими способами, даже в госсекторе нельзя добиться ни любви к латышскому, ни к самой стране.

Кроме того, уже слышу, что отдельной правой (нерусской) школе уже подыскиваются особые права на существование в своем языке. То есть, в очередной раз речь идет о двойных стандартах? А как быть с учебными заведениями, которые захотят регистрироваться в виде иностранных компаний? Не важно, немецкие, французские или русские…

Выглядит смешно, ведь эти ограничения частного сектора касаются и на такие школы. Не хочется повторять известное власти — образование крайне ценный для экспорта товар. Я добавлю — особенно для Латвии.

Но, если мы говорим о «цели», то думаю, что «русская проблема» для большинства партий Сейма — это такой спасительный круг. Ведь что может быть лучше для удержания власти, чем двуобшинность стремительно стареющего общества? Не нужны никакие прогрессивные, современные движения. Хватает лишь «правильным» лидерам указывать на «неправильных», как обычно, припугивать Кремлем, чтобы заветное кресло вновь было пол задом. Без какого-то убеждающего в государственности послания людям. Это означает, что мы будем удерживать двуобщинность на протяжении десятилетий.

Я вот еще — в каком-то исследовании говорилось, что последний русский исчезнет из Латвии после 52 лет. Хорошо. Но хоть кто-то выяснил, какой будет социально-этническая картина Латвии через эти 52 года? Особенно учитывая демографию, эмиграцию, необходимости ассимиляции новых мигрантов (нерусских), которые приедут сюда по квотам ЕС или в виде необходимой рабочей силы?

Мне хочется четко видеть, что латвийские политики собираются делать с этими рисками. Так и будут разыгрывать «этническую карту»? Нет русского, нет проблемы? Какой контекст будет более выгодным стабильной, гордой Латвии? Это я хочу знать.