Елена Ваенга: у меня прекрасные отношения с правительством Латвии, а Украина меня не дождется, пока Порошенко не уберут

Интервью с г-жой Ваенгой было долгожданным, поскольку давнее намерение никак не совпадало с графиками всевозможных перемещений. По телефону, как часто бывает из-за срочной надобности, общаться не хотелось, а хотелось сидеть напротив и вглядываться в эти огромные и выразительные глаза, в которых отражается мир певицы и человека – штормовой, с бурей страстей и в то же время спокойный от гармонии, которую в своей жизни и в своем творчестве Елена, похоже, давно и сознательно нашла. Разговор таким и вышел – и о насущной злобе дня, и о «вечных ценностях», четкое понимание которых позволяет артистке ощущать и вести себя в бурной жизни уверенно, со смыслом и ясным осознанием собственного достоинства.

— Лена, поздравления с роскошным выступлением! Дуэты с Лаймой и Интарсом Бусулисом стали подлинным украшением фестиваля. Настоящая хедлайнерша, однако!

— Спасибо большое. Хорошо слышать, что ты хедлайнер именно после того, как ты отработал. Я не думала об этом и в душе даже не совсем так считаю, потому что хедлайнер, конечно, это Лайма.

Может, я и создаю впечатление глупой, но я очень хитрая женщина (хитро улыбается, — А.Г.). Я ходила сегодня по улицам, гуляла, пила кофе, слушала, что и как говорят люди, потому что я всегда слушаю народ и далеко от него не ухожу – и я видела-слышала, как люди боготворят Лайму. На сцене я сказала, что чуть моложе ее…

Но на самом деле, когда ты сидишь в своем доме в поселке Снежногорск, заканчивая музыкальную школу, играешь на рояле Шопена и Баха, смотришь телевизор, как обычные советские школьницы, и видишь Лайму, которая уже тогда была суперзвездой!.. В общем, даже думать не думала, что когда-нибудь буду петь с этой певицей.

Я вообще не думала, что сама стану певицей, скорее пианисткой, музыкантом. У меня же так и написано на сайте – «музыкант, точка, Питер, точка». Да я всегда писала песни, и муж меня подстегивал – мол, давай, продолжай. А я как-раз и возражала всегда: неудобно как-то, когда ТАКИЕ люди поют! Куда я лезу?!

Театральный институт закончила в свое время только для того, чтобы иметь право для самой себя называться артисткой. Потому что музыкант знает, как играть, петь, а артист – как двигаться, как разговаривать и что говорить, как донести эмоцию. Помнишь, сколько лет я ходила в черных юбках и кофтах? Я не успела просто подумать, что надо выйти из театральной одежды. Сегодня уже другое.

Хотя ты верно заметил, что меня демонизируют. Демонизировали и будут! Сколько меня ругали за внешний вид, за мою прическу… Меня, честно говоря, никогда не трогали дизайнеры. Мир одежды всегда относился ко мне еще хуже, чем иные журналисты. Но мне всегда так смешно это было. Я же не светская львица! Я к вам не лезу, вас не трогаю. А что вы меня трогаете?!

— Но твое черное платье в концерте было незабываемым…

— Слишком много времени я уделяла самообразованию и музыке, и могу похвалить себя за то, что никогда не стою на месте, за четкое понимание того, что я нахожусь только в начале – в том числе и музыкального пути. Я разбираюсь и отличаю стили музыки, соул от фанка, понимаю, как надо писать, знаю структуру. Я окружила себя джазовыми музыкантами, не просто «лабарями», а состоятельными профессионалами, которые имеют возможность выбирать, с кем и где работать…

— Я как раз и подразумевал, поздравляя с отменным выступлением, что твой сет, хоть и короткий, но музыкально вышел крайне насыщенным, ты умудрилась задорным галопом промчаться по широчайшему диапазону — от сердечного шансона до пронзительного рока и даже очень качественного соула…

— Я сама писала партию баса в «Леди Ди», это моя любовь к джазу. У меня пока почти нет романсов, есть шансон, есть русский рок, но и это будет исправлено. Нет плохого жанра, есть очень крутой джаз, рок, есть крутой шансон, а есть еще плохое или небрежное отношение к исполнению, к музыке. Поэтому я порой злая, непоколебимая, принципиальная. Я идеалист, мне надо все и по полной. Чем и я навлекаю на себя часто стрелы гнева.

— Бывает хула, а бывает критика. Ты всегда нетерпима к колкостям?

— Молодец, что сказал это слово. Хула для меня неприемлема. Ты видел, как я борюсь с журналистами…

— Они тебя и демонизируют…

— Пожалуйста, они могут делать это сколько угодно! С нормальными людьми у меня выстроились хорошие отношения. А невоспитанность, этот отвратный совок, который сидит во многих и каленым железом его не выжечь, в том числе, к сожалению, и у многих журналистов, я на дух не переношу…

Ко мне, беременной, копающейся в огороде, в прямом смысле перелезали через забор с камерой. Ну что это?! Спросите: можно ли, нельзя? Это же мое личное пространство, личная жизнь. Как ты будешь на это реагировать? Я эмоциональная женщина.

А критика абсолютно допустима и желанна. Но если человек просто говорит, что «говно – эта Ваенга», то это означает, что либо он просто не был на моем концерте и это все та же хула, либо это глупость, либо непрофессионализм, либо, что еще хуже, преднамеренная злоба.

Не буду называть известнейшие фамилии людей (и политиков, и критиков, и известных музыкантов), которые были на моих концертах, послушали, а потом уже сказали. А судить только по одной песне «Курю» в радиоэфире? Простите! Если так, то я и сама им говорю: я с вами совершенно согласна. Когда что-то говорят люди, которых я сама не уважаю в их профессии, то здесь как в поговорке: кто как обзывается, сам так называется… Типа, «мне не нравится Ваенга» — «а ты что-нибудь слушал?» — «нет, не слушал, она же мне не нравится»… А когда собираются профессиональные люди, музыканты, джазисты, и начинают: Ленок, вот, смотри – тут надо убрать, тут надо послушать… Они идут к тебе с добром. И по большому счету у меня нет проблем – ни в личной жизни, ни в музыкальной.

— Полная гармония с собой?

— В этом и прикол! Мне важно только то, что говорят обо мне люди, которых я уважаю. В том числе и те, кто любит что-то другое, а не исключительно мои песни. Я же не сто долларов, чтобы всем нравиться. Это нормально. Да и помимо «Курю», есть все-таки и «Леди Ди», и «Снег», и «Шопен»… Творческому человеку надо всегда чем-то питаться. К 40 годам меня сейчас окружают люди, которые в принципе не слушают плохую музыку. Они меня воспитывают, сформировали меня за последние пять лет как музыкальную личность, на многие вещи я по-другому посмотрела. Я хорошая и способная ученица. Я могу написать песню, слова которой тронут за душу, за что меня народ и любит. Но всему этому я научилась, потому что воспитывалась на Бичевской, Митяеве, Розенбауме, Кашине, а также на всем питерском и екатеринбуржском роке. А окончив театральный институт, перечитала все, что можно было перечитать. Это было тяжело. И только потом я окунулась в музыку.

Мой ребенок до четырех лет не знал, что мама поет песни! Там, правда, папа еще такой – русскую музыку вообще не слушает. А я не могу без Розенбаума представить своей жизни. Так что я очень «подвижна». Разве что человеческие какие-то вещи не меняю, свое отношение к шоу-бизнесу не меняю и отдаю себе отчет в том, что шоу-бизнес не будет меня любить. Но я и не нуждаюсь, честно сказать, в его любви.

— А в чем, собственно, твоя проблема с шоу-бизнесом?

— Понимаешь, вся эта суета, доведенная чуть ли не до абсолюта, — тусить, быть в тусе, все время на виду, по любому поводу и без повода… Да не надо. Надо быть нормальным музыкантом. Стингу не надо тусоваться. И всё! Поэтому я буду брать пример с великих. Я понимаю, насколько я вша рядом с ними, поэтому у меня есть рост. Если меня благодарят – спасибо. Но, самое главное, я себе должна доставлять кайф. Вначале должен быть кайф, а потом уже деньги.

— Ты никогда не была на «Новой волне», а к Лайме на фестиваль пожаловала. Это имеет отношение к тому самому кайфу, о котором ты сейчас сказала?

Нет. Меня просто никогда не звали на «Новую волну», так что давай будем задавать вопросы ее организаторам. А Лайма пришла на два моих сольных концерта. Сама! Отсидела, а дальше пусть сама расскажет тебе о своих эмоциях… 

— И, значит, когда она позвала, ты даже не сомневалась?

— Не то, что не сомневалась! Не буду сейчас долго говорить о ней как о женщине, об иконе стиля, о том, какая она леди в поведении, в отношении к людям, но и музыкально она тот человек, с которого мне хотелось бы брать пример, потому что она независимый человек, она всегда служила Музыке.

— Мотивация понятная, профессиональная и человеческая. Но, увы, ситуация, как говаривал Михал Сергееич, «обосрилась» и…

— …пошла политическая подоплека. Понимаю.

— Артистов теперь обвиняют в том, что они принимают или не принимают чью-то сторону…

— Я сейчас скажу об этом. Я не дуркую, я реально не понимаю, какую НЕ ТУ сторону кто принял?

— Поехали, мол, во «вражескую» страну, не проявили солидарности с артистами, которых сюда не пускают…

— Скорее всего, тумаков получу за то, что сейчас скажу, но это важно. Уважаемый Иосиф Давыдович Кобзон для меня человек неприкосновенный – это, во-первых! — после его поступка в ситуации с заложниками (в театре на Дубровке в 2002 г., когда г-н Кобзон пошел на переговоры к террористам в захваченный театр – А.Г.). Для меня именно тогда он стал неприкасаемым и непререкаемым авторитетом. Он над всем — национальностями, политикой, спорами, дрязгами. Это важно.

Во-вторых, — скажите, а в Турцию уже можно ехать, да? Не вражеская теперь страна?

Далее — с Валерией мы не друзья, потому что никогда не были друг у друга дома, не подруги и не враги. Просто знакомые, две приятные достойные женщины, друг другу ничего плохого не делаем. Но, прощу прощения, я – взрослый человек, и они – взрослые люди. Когда у меня были беды и «плохости», меня никто не поддерживал. Я не мщу, нет. Я делаю свое музыкальное, профессиональное дело. И у Лаймы я присутствую, потому что мне приятна Лайма.

У меня бывают, извини, многомиллионные предложения, от которых я отказываюсь, и могу себе позволить отказать, если я не хочу к этим людям ехать. По разным причинам. Но никогда политическая причина не станет у меня мерилом отношения к порядочному человеку. Я недавно получила награду (медаль или орден – не разбираюсь, я женщина) за сближение народов. У меня многонациональная семья – дедушка с Западной Украины, прабабушка – эстонка, бабушка по отцовской линии – казачка с левого берега Дона, сын рожден от татарина, а 20 лет я была замужем за цыганом… Жалею, что не еврейка – была бы умней.. Так что я имею полное право говорить о нациях, народах. Меня за это зацепить нереально.

А политически – я не просто патриотка своей страны, а патриотка до мозга костей. Это знают все. И я не ору, а просто делаю дела. И многие вещи у меня не продаются. Очень серьезно отношусь к традициям. Меня не купить на концерт в Пасху. За миллиард, три миллиарда не купить. И, чем больше будут давать, тем больше я буду бояться Бога. А почему кого-то куда-то не пустили? Ивините, это не мои проблемы. В этой ситуации так называемая «солидарность», к которой зовут, не имеет ничего общего с патриотизмом, это – скорее глупость, примитивная стадность, которую насаждают и которой пользуются мерзавцы.

Меня никто не пинал в Латвии, у меня прекрасные отношения с правительством Латвии, они считают меня хорошим человеком и хорошей певицей, представляешь! Они мне об этом говорили. А я с гордостью представляю здесь свою родную страну Россию, пою для людей, которые любят не только меня, но и русскую культуру на фестивале у певицы, которая сама — неотъемлемая часть российской музыки и эстрадного жанра. Что здесь непатриотичного и чью «не ту сторону» я приняла?!

— К сожалению, так называемые «черные списки» становятся реалией жизни, причем по разные стороны от разных границ…

— Да, я в Украине сейчас в черных списках. Мне оттуда пишут: когда приедете? Отвечаю – когда Порошенко уберут, тогда приеду. Народ не виноват. Я люблю Украину, это – родина моего деда, а у мамы фамилия Журавель. Во мне хохляцкая кровь течет.

— А к нам не пускают, например, «Океан Эльзы» — жемчужину современной рок-музыки, как и многих других с Украины…

— Увы, я не могу решать все проблемы. Но отношусь так – нет плохих национальностей, стран или народов. Есть поганые люди. И наказывать нужно только поганых, а не всех скопом. Я стеной за своего президента, я стеной за свою Родину, у меня здесь деды лежат в могилах, в войну воевавшие. Но я и многонациональный человек, и проблем с этим у меня нет.

— Надеешься, что у нас перестанут вечно делить граждан своей же страны на патриотов и предателей, врагов, на черных и белых по каждому поводу и без?

— Я не знаю… Это все отвратительно, борюсь с этим и буду бороться. Но могу сказать, что некоторые из тех, кто сейчас так негодует по поводу «предателей в Юрмале», сами бы сюда примчались при первом зове… Просто их не позвали и, насколько я знаю, совсем не по политическим причинам…

MK.ru