Не лечим, а ухаживаем: жуткий рассказ о страданиях старика в Рижской 1-ой больнице

88-летний мужчина с раком поджелудочной железы 4 стадии и инвалидностью 1-ой группы должен был получать сильнейшие обезболивающие в виде 125 пластырей фентонила каждые 72 часа. По словам его дочери, персонал больницы дважды не поменял его пластыри вовремя, обрекая человека на ужасные мучения. Хотя в медицинском журнале было отмечено, что пластыри меняли.

Также в больнице скрыли падение мужчины, когда тот в темноте попытался дойти до туалета, но наткнулся на ходунки. После падения его состояние не проверили, а лишь заклеили нос пластырем.

Какое-то время спустя пожилой человек перестал есть и пить, но больница не сообщила родственникам о его критическом состоянии. Дочь настояла на его перемещении в больницу Гайльэзерса. И там выяснилось самое страшное:

«Я сама вынуждена была вызывать скорую медицинскую помощь. Отца госпитализировали в больницу Гайльэзерс, где сделали рентген лёгких и ноги, которая была опухшей, и отец кричал от боли и терял сознание! Проведённые в реанимации Гайльэзерса обследования выявили ужас: у отца диагностировали разрыв плевры и пневмоторакс, в Гайльэзерсе ему поставили дренаж лёгкого. У него тяжёлая гипоксия, уровень кислорода в крови упал до восьмидесяти процентов, выраженный делирий, переломы четвёртого и пятого рёбер слева, разбит нос, сильный ушиб левой ключицы, глубокий пролежень на пятке», — рассказала женщина.

В Первой городской больнице на журналистский запрос о комментарии ответили, что в силу защиты личных данных прокомментировать данную ситуацию могут только в общих чертах. Отделение, в котором лежал пациент занимается социальным уходом, а не лечением. Персонал ĪSAC лишь выполняет рекомендации врача. Обслуживанием клиентов занимается младший медицинский персонал — медсестры и помощники врачей.

Что касается падений, больница поясняет, что при поступлении каждого пациента риск падений оценивается индивидуально, и обеспечивается необходимый надзор, помощь персонала и средства передвижения. В ночное время в коридорах предусмотрено освещение. Однако, даже при соблюдении мер безопасности полностью исключить риск падений невозможно.

Поэтому в случаях, когда, несмотря на принятые профилактические меры, пациент все же падает, оцениваются последствия падения, оценивается состояние здоровья пациента и, в зависимости от этого, вызывается бригада скорой помощи или продолжается наблюдение.

Если состояние здоровья пациента меняется, медицинский персонал информирует медицинского работника ĪSAC (врача или помощника врача, а в ночное время – медсестру), который оценивает состояние пациента. Если пациент принимает сильные обезболивающие в соответствии с рекомендациями врача или не может четко описать боль, возможные последствия падения оцениваются на основе объективных признаков и изменений в состоянии здоровья пациента. Если состояние здоровья пациента быстро ухудшается, становится острым или возникает угроза его жизни, немедленно вызывается бригада NMPD.

Однако, если пациент или его близкие считают, что качество ухода, предоставляемого ĪSAC, не соответствует должным стандартам, больница рекомендует им сначала обратиться в больницу с конкретными жалобами, чтобы дело было рассмотрено по существу.

«В конце своего письма дочь клиента добавляет, что заявление о драматическом происшествии получили полиция, Инспекция здравоохранения и Министерство благосостояния, и в телефонном разговоре она это подтвердила. Справедливости ради заявление следовало бы получить и Рижской думе, которой принадлежат 100% долей капитала упомянутого лечебного учреждения. Тогда было бы ясно: данное учреждение, связанное со здоровьем, обеспечивает лишь краткосрочный социальный уход, не предоставляя полного спектра медицинской помощи.

В ответах учреждений, которые получила редакция, фактически всё написано правильно. Однако есть одна большая неправильность, которая пронизывает не только описанный случай, но и всю систему здравоохранения: не только пациентам, но и их близким часто приходится тратить нервы и терпение, доказывая, что ты не осёл. Может, государственные и муниципальные учреждения наконец-то смогут обойтись без этих обязательных доказательств и начать относиться к клиентам и пациентам с уважением?», — задается вопросом Вейдемане в конце своего текста.