Ты только живи

Я иду по широкой площади мимо фонтана и вздымающихся вверх рук скульптуры — эти руки, по замыслу архитектора ГУЛБИСА, должны символизировать защиту, спасение, силу. Бьющийся фонтан — жизнь. Наверное, когда открывали этот огромный медицинский комплекс, было вот так же холодно, может быть, так же шел снег. И рижане с удивлением и восхищением поднимали головы наверх — к этому высокому, огромному комплексу зданий, где отныне должны были спасать людям жизни. С тех пор за 35 лет сюда столько раз приезжала «скорая помощь», столько страданий, боли — и горести, и радости исцелений — прошло сквозь эти стены, что это место — «Гайльэзерес» — стало сакральным…

Архитекторы «Гайльэзерса» Андрис ПУРВИНЬШ и Валерий КАДЫРКОВ задумывали комплекс зданий как древо жизни. 12–этажная громада — это сердцевина. Остальные корпуса — ветви.

— Живи! — говорит каждый камень сюда приходящим.

Живи… Сюда привезли жарким летним днем любимого всеми советского актера Андрея МИРОНОВА — в коме, прямо со сцены, где игрался спектакль «Фигаро». В «скорой» вместе с папой ехала маленькая дочь Маша. И она надеялась, и боялась, и верила, и не верила — как тысячи рижан изо дня в день, когда их привозит сюда «скорая помощь». Андрей Миронов умер здесь, в «Гайльэзерсе», так и не приходя в сознание, через два дня.

Но сколько людей попадает в эти стены — в реанимацию, в палаты интенсивной терапии, — чтобы выздороветь и прожить долгую и счастливую жизнь! Кто решает эти вопросы бытия, если не Бог? И Богу помогают врачи, и будущие врачи — эти стайки студентов в белых халатах, оживленно бегающие по коридорам. И медсестры, и санитары. Вот и сейчас, когда я иду по длинному коридору вдоль вывешенных рисунков — а я навещаю сегодня замечательную девушку, будущую маму, — мимо меня пробегает, толкая перед собой тяжелую кровать на колесиках, санитар. Пожилой мужчина, — и лицо его мне уже знакомо, потому что нельзя не запомнить его, полное энергии и радости от того, что человек просто помогает людям, просто перевозит их из приемного отделения в палаты или отвозит в коляске назад, домой, до дверей больницы, везет — куда же еще? — на процедуры, узи, рентгены… И все это для него — счастье и радость помогать другим…

Когда я возвращаюсь обратно, и морс с булочками уже остались лежать на столе в палате будущей роженицы, на моем пути встречается так много людей в халатах пациентов больницы и людей в белых халатах врачей, что в душе поселяются грустные и тревожные мысли. К этому величественному зданию, к этим 12 этажам жизни, смерти, спасения и горечи я испытываю огромное уважение — и огромный сакральный страх. А есть еще соседнее здание — онкологии. И там — все то же. Страх и уважение. Страх и надежда.

И все это было давно. Всегда. В Древней Греции больного приводили в храм, он молился в течение дня, а потом засыпал — чтобы во сне древнегреческие боги объявили ему свою волю. Жить или не жить. Оставаться на земле или уходить… Древние египтяне считали, что телом человека управляют четыре духа, поэтому внутренних средств для лечения предлагали немного, их смешивали в тесто и давали больному как хлеб. А для лечения младенца кормилица принимала лекарство — чтобы оно с молоком поступило малышу. Все остальное внутри человека — решение духа, считали они…

В действительности вопрос о здоровье и болезни, жизни и смерти не так сильно изменился с древних времен. И в Древнем Египте уже врачи — жрецы — жестко определяли, как должны питаться люди, как спать, как часто мыться. Тогда уже пломбировались зубы, и недостающие заменялись искусственными, которые привязывались золотыми нитями к соседним зубам. И если бы моя подруга, вот–вот собирающаяся стать мамой, оказалась сейчас в Древнем Египте, ей и там, в одном из храмов, тоже была бы оказана вполне сносная медицинская помощь.

В Китае задолго до рождения ГИППОКРАТА уже проводились хирургические операции с применением наркоза и соблюдением асептики. И первые прививки от оспы там были сделаны еще за тысячу лет до нашей эры. Древние инки лечили своих одноплеменников пенициллином — знахари открыли в смеси грибков и растений унту, кукурузы.

В древней Александрии, царице городов, ПТОЛЕМЕИ разрешили врачам вскрывать трупы, и, чтобы люди не считали их занятие занятием убийц, сами цари также стали делать вскрытие и изучать человеческое тело. В Древнем Риме появился врач, который старался лечить, доставляя удовольствие, — АСКЛЕПИАД назначал ванны, прогулки и вообще приятно действующие средства. А ИКК из Тарента обратил внимание на питание и гимнастику. Все это было, было. Лечение, лекарства. А решал все–таки дух…

И вся эта прекрасная медицина была потеряна под осколками древнего мира. Племена варваров строили свой Рим, свою цивилизацию Средневековья — грязную, с помоями и нечистотами, которые выбрасывались из окон на улицы. Такой была и наша Рига, оплот крестоносцев. Была чума, была черная оспа — Variola major. Были оставшиеся после оспы в живых — потерявшие зрение, в рубцах и язвах.

Средневековой грязи не было на Востоке, не было в Византии, не было на Руси с ее бесконечными походами в бани. И, лишь завоевав Византию, крестоносцы получили не только несметные ее богатства, они получили знания — в том числе по медицине. Эти знания продлили средневековым людям жизнь на многие годы. Они стали основой западноевропейской медицины…

Латвия развивалась вместе с Европой, и, к нашей чести, надо сказать, что здесь, на латвийских курортах, множество людей поправили свое здоровье. И латвийская медицина всегда находилась на хорошем уровне. Здесь, в больнице «Гайльэзерс», впервые в СССР, впервые в мире был внедрен новый метод в области лазерной нейрохирургии. Здесь открылся первый в Прибалтике класс обучения пациентов с сахарным диабетом. И так далее, и так далее.

И все–таки, когда я выхожу из 12–этажной громады здания и оглядываюсь назад, страх остается в моем сердце. А если правы греки — и не рентген, а только Бог во сне говорит заболевшему свою волю? А если правы древние египтяне — и дух управляет телом? Где эта граница здесь, на территории «Гайльэзерса», между телесным и духовным, между больным, врачом и Богом? Мне кажется, этой границы здесь нет. Поэтому для меня навсегда это место сакрально…

Ника ПЕРСИКОВА.

5 февраля 2015. №05