Как вспоминает Виктор Д., который более сорока лет назад расследовал это дело, его интересовал прежде всего другой аспект: как могло случиться, что внешне благопристойный семьянин, отец двоих детей годами систематически издевался над свой женой при полном безразличии окружающих.
«Подарок» на новоселье
Эта семейная пара прожила в браке семь лет. Казалось бы, все у них складывалось хорошо. Муж — кандидат наук, работает над докторской диссертацией, жена — врач–педиатр. Семья воспитывает двух детей. Но за внешней благопристойностью скрывались совершенно иные отношения.
Впервые супруг поднял руку на свою вторую половину где–то спустя год после свадьбы. Она немного подзадержалась на работе. «Не иначе как с любовником встречалась», — заорал муж. Дальше — больше. Хрупкая, застенчивая женщина, которая находила добрые слова для каждого пациента, все чаще приходила на работу в синяках и кровоподтеках. Потом она стала покрывать косынкой свои золотистые волосы, чтобы скрыть пряди, выдранные жестокой рукой тирана.
А потом у семьи нагрянуло новоселье. Мужу на работе дали трехкомнатную квартиру. Вот оно, радостное и светлое событие. Надо купить новую мебель, другие предметы обстановки. Потом собираются с подарками близкие и родственники, чтобы поднять бокалы за то, чтобы новоселам долго и счастливо жилось на свете. Ведь тогда квартиру давали бесплатно, и ордер на вселение не означал будущую многолетнюю долговую кабалу. Однако глава семейства весьма своеобразно отметил вселение в новое жилье. Как только отшумело торжественно застолье и гости разошлись, супруг связал жену бельевыми веревками, заткнул ей рот подушкой и избил ремнем. Повод был все тот же: врач задержалась на дежурстве и не пришла домой вовремя.
Одно безнаказанное преступление порождает другое, более жестокое. Эта истина хорошо известна следователям. Истязания участились. В ход пошли угрозы расправой, а в качестве возможного орудия убийства он демонстрировал топор. Ежедневные скандалы привели к тому, что работники милиции, вызываемые соседями, неоднократно приезжали по указанному адресу. Но все эти визиты стражей порядка заканчивались ничем. Научный работник поспешно прятал орудие пытки в кроватку дочери или сына, повязывал галстук и с просветленной улыбкой встречал нежданных визитеров. «Ничего особенного, — галантно раскланивался он, — так, маленькая семейная распря».
Несостоявшийся развод
Жена до последнего пыталась сохранить семью. Тогда ведь нравы в обществе были совершенно другие. Развод считался чем–то постыдным, осуждаемым явлением, которое к тому же могло стать темным пятном на биографии. Но терпению жены все–таки пришел конец. Она обратилась в суд с заявлением о разводе. Однако муж не хотел отпускать свою жертву. Вдобавок он понимал, что при разборе дела факты истязаний могут всплыть наружу, что повлечет за собой, как минимум, проблемы на работе. Поэтому супруг хладнокровно наносит еще один удар. В один прекрасный день у нее исчезают дети. Их муженек обманным путем увез к своим родителям в Москву. Дети стали орудием шантажа. От матери требовалось отказаться от бракоразводного процесса.
И все–таки терпение женщины иссякло. Она обращалась в милиции и в институт, где ее обидчик трудился над диссертацией, и просила защиты. «Под угрозой смерти он заставлял меня писать заявление об отказе от детей, от материнства, об изъятии дела о его хулиганстве, о нашем разводе, — говорилось в обращении, которое потом было приобщено к материалам уголовного дела. — Очень прошу воздействовать на вашего сотрудника Овчинникова, предать огласке его поведение, содействовать возвращению мне моих детей». Это сейчас вряд ли кто станет писать подобные письма в адрес владельцев частных фирм. Личная жизнь своих сотрудников их мало волнует. А в советские времена при каждом производстве или учреждении существовала такая структура, как местный комитет — местком. Здесь представители «общественности» и решали подобные конфликты.
Но в институте упорно не желали выносить сор из избы. Мол, это дело семейное, супруги сами должны разобраться в своих взаимоотношениях. Лишь спустя месяц комиссия решается наконец–то выехать по месту жительства, чтобы прояснить ситуацию на месте. Оказалось поздно. За час до ее приезда Овчинников убивает жену прямо на пороге квартиры ее престарелых родителей. «Пусть это будет для них уроком, чтобы они знали какую стерву вырастили», — так объяснил на допросе свой поступок убийца.
Почему молчала «общественность»?
О том, что муж много лет хулиганил, истязал и избивал жену, прекрасно знали в местной Добровольной народной дружине (кто жил во времена СССР, знает, что это за структура), в отделении милиции и в районной прокуратуре. Но дело против супруга–истязателя было прекращено. Причиной стало юридическое крючкотворство. Действительно, в Уголовном кодексе Латвийской ССР существовала статья, предусматривавшая ответственность за нанесение легких телесных повреждений. Но в другом кодексе — Уголовно–процессуальном — говорилось о том, что подобные дела возбуждались не иначе как по жалобе потерпевшего. Поэтому женщине советовали обратиться в народный суд в порядке частного обвинения.
Совет, тем более в те времена, был трудно реализуемым на практике. Да и подобных прецедентов почти не было. Истица прекрасно понимала, что ей пришлось бы пережить, поэтому и отказалась от иска. Ведь что могли сказать коллеги по работе, родственники и соседи? Подумаешь, побил супруг жену. Утверждает же пословица: «Милые бранятся — только тешатся». Именно так относилась тогда к семейным скандалам так называемая общественность.
К тому же развода в качестве меры наказания по этой статье кодекс не предусматривал. Вполне могло случиться, что приговором могли бы оказаться исправительные работы с удержанием 25–50% заработка в доход государства или денежный штраф. А это весьма осязаемый урон для семейного бюджета. Жертвы домашнего насилия тоже считали, что лучше потерпеть, может, образумится человек. Те же самые доводы приводят и нынешние жены, терпящие регулярные издевательства от мужей. Но то давнее уголовное дело служит наглядным примером того, что уговорить истязателя по–хорошему, не прибегая к решительным мерам, не получится.
На суде действия Овчинникова были квалифицированы как убийство, совершенное при отягчающих вину обстоятельствах. Подтверждением тому, как сказано в приговоре, «послужили действия обвиняемого, который долгое время избивал жертву, подвергал ее издевательствам и угрожая убийством. Лишь по каким–то соображениям садист откладывал приведение своего намерения в исполнение». По результатам медицинского освидетельствования подсудимый был признан вменяемым и приговорен к 12 годам лишения свободы в колонии строгого режима.
Александр ВАЛЬТЕР.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.