Трамп в итоге всех нагнул: зря ему приписывают поражение в войне с Ираном

Можно представить Дональда Трампа, которому перед началом большой операции против Ирана кладут на стол прогноз: Ормузский пролив фактически закрывается, экспорт из Персидского залива резко сокращается, нефть дорожает, покупатели начинают искать других поставщиков.

— О! Как раз то, что нам нужно!

Проблема американской нефтяной промышленности заключалась не в недостатке нефти сегодня. Благодаря сланцевой революции США стали крупнейшим производителем нефти в мире. Проблема заключалась в завтрашнем дне.

Сланцевая добыча требует постоянного бурения новых скважин, а разговоры о приближении пика американской добычи становились всё громче. Одновременно аналитики прогнозировали избыток предложения и падение цен. А дешевая нефть хороша для автомобилиста, но гораздо хуже для инвестора, которому предлагают сегодня вложить миллиарды в проект, начинающий приносить серьезные деньги через пять, семь или десять лет.

И вот тут Иран неожиданно решил помочь американской нефтяной промышленности.

Закрытие или резкое сокращение пропускной способности Ормузского пролива бьет прежде всего по экспортерам Персидского залива. Если саудовскую, эмиратскую, кувейтскую и иракскую нефть становится трудно вывезти, покупатели начинают искать груз там, где не требуется выяснять, кто сегодня контролирует Ормуз и кто завтра станет стрелять по танкерам.

Американская нефть оказывается в исключительно выгодном положении.

Одновременно происходит еще одна замечательная с точки зрения нефтяника вещь: растет цена барреля. И то, что для автомобилиста является неприятностью, для техасского нефтяника становится приглашением снова достать с полки проекты, еще недавно казавшиеся нерентабельными. При высокой цене снова имеют смысл геологоразведка, новые скважины, трубопроводы и дорогая добыча.

Поэтому предупреждение разведки о возможном закрытии Ормуза можно было прочитать двумя способами.

Первый: «Господин президент, военная операция создаст огромные проблемы на мировом нефтяном рынке».

Второй: «Господин президент, ваши главные нефтяные конкуренты потеряют нормальный выход на рынок, их покупатели придут к нам, нефть подорожает, американские компании снова начнут инвестировать».

Нетрудно догадаться, какой перевод больше понравился Трампу.

Но Иран — только половина истории.

ОПЕК десятилетиями обладала огромным преимуществом перед США. Америка могла добывать больше нефти, иметь лучшие технологии, крупнейшие нефтяные компании и финансовый рынок. Но под землей преимущество оставалось у картеля.

На конец 2025 года мировые доказанные запасы сырой нефти составляли примерно 1,572 триллиона баррелей. Из них около 1,243 триллиона, или 79,1 процента, находилось в странах ОПЕК.

И внутри этой цифры сидит одна огромная аномалия по имени Венесуэла.

Её доказанные запасы — 303,7 миллиарда баррелей. Это больше, чем у Саудовской Аравии с её 267,2 миллиардами. Иными словами, крупнейшая нефтяная кладовая планеты находится не на Аравийском полуострове, а в Южной Америке.

До последнего времени это было богатство во многом бухгалтерское: огромные запасы при деградировавшей инфраструктуре, недостатке инвестиций и добыче, совершенно несопоставимой с их масштабом.

Теперь в эту бухгалтерию пришел Дональд Трамп.

В конце августа он объявил соглашение, по которому американская сторона получила контрольные механизмы в отношении 17 месторождений с доказанными запасами около 65 миллиардов баррелей.

65 миллиардов — число, которое стоит повертеть в руках.

Доказанные запасы самих США составляют около 42 миллиардов баррелей. Получается, что один венесуэльский пакет, оказавшийся теперь под американским стратегическим контролем, примерно в полтора раза превышает нефтяные запасы самих Соединенных Штатов.

Причем «контроль» здесь не журналистская метафора. Соглашение предполагает разработку этих 17 месторождений и до 100 миллиардов долларов инвестиций в венесуэльскую нефтяную промышленность.

То есть речь идет не о покупке нескольких танкеров нефти. Американцы получают возможность участвовать в разработке гигантского нефтяного массива на десятилетия вперед.

И после этого разговор об ОПЕК становится действительно занимательным.

Формально Венесуэла остается членом организации. Даже если завтра она из неё выйдет, нельзя утверждать, что ОПЕК перестанет контролировать большинство мировых запасов. Арифметика этого не позволяет.

Из нынешних 1,243 триллиона баррелей запасов ОПЕК на Венесуэлу приходится 303,7 миллиарда. Если вычесть их полностью, останется примерно 940 миллиардов баррелей — около 60 процентов мировых доказанных запасов.

Большинство остается.

Но политический смысл происходящего от этого становится даже интереснее.

Потому что крупнейший мировой производитель нефти теперь не просто конкурирует с ОПЕК извне. США получают долговременный рычаг непосредственно внутри ресурсной базы государства — члена картеля.

Пока речь идет о 65 миллиардах баррелей, то есть примерно пятой части всех венесуэльских запасов. Но если американское присутствие будет расширяться, Вашингтону вовсе не обязательно добиваться выхода Венесуэлы из ОПЕК.

Зачем?

Возможно, гораздо полезнее иметь внутри ОПЕК государство, крупнейшие в мире нефтяные запасы которого всё сильнее экономически, технологически и политически завязаны на Соединенные Штаты.

И вот это действительно меняет правила игры.

На востоке кризис вокруг Ирана затрудняет нормальный экспорт конкурентам США из Персидского залива. На западе американский капитал входит в крупнейшую нефтяную кладовую планеты.

А между ними находятся Соединенные Штаты — крупнейший производитель нефти, крупнейший финансовый рынок, обладатель технологий добычи, нефтесервисной индустрии, трубопроводов, терминалов и гигантской системы нефтепереработки.

Поэтому считать происходящее исключительно «провалом Трампа в Иране» несколько преждевременно. Возможно, критики Трампа просто считают не то. Они считают ракеты, авианосцы, дипломатические заявления и новые антиамериканские декларации.

Трамп считает баррели. И если так, то главный результат всей этой истории находится не в Тегеране. Он находится под землей — от Ориноко до Техаса.

Сидор ПЕХОТНЫЙ.