Татьяна Устинова: «Мы ведь все считаем себя вечно молодыми и красивыми. Потому что живем прошлым……»

8 Марта, Международный женский день. Как раз сейчас знаменитая писательница Татьяна Устинова (урожденная Куралесина) отмечает свой большой личный юбилей: ровно 20 лет назад у нее вышла первая книга. Примечательно, что ее многолетняя бурная творческая деятельность началась благодаря увольнению. В конце 90–х Татьяна работала PR–менеджером в Торгово–промышленной палате России. Но в какой–то момент она попала под сокращение штатов. Так что, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Одноклассники издевались

— Да мне никогда и голову не приходило становиться писательницей. Как и многие другие, я всегда считала, что это удел каких–то особо избранных людей. Хотя сама начала писать еще в 7–летнем возрасте. Знаете, до сих пор помню свое потрясение, когда из каких–то скучных крючков совершенно неожиданно для меня получилось слово «лиса». Я почувствовала себя необыкновенно счастливой и какой–то свободной.

Я поняла, что уже ни от кого не завишу, потому что сама могу написать все, что только захочу. И мне как–то сразу стало наплевать на одноклассников, которые дразнили меня из–за того, что я была высокой, толстой и косоглазой. Они просто издевались надо мной. И тут я поняла, что могу придумать любой собственный мир, в котором могу жить так, как хочу. Так что если говорить о моих истоках, то первым у меня был не роман, а рассказ.

А первый роман пришлось написать после увольнения. Тогда время было такое, что всех увольняли, а не только меня. Я вовсе не была особо плохим работником. Но в нашей организации кончились деньги. Меня позвал начальник и сказал: «Знаешь, без чего мы можем легко обойтись, так это без общественности и связей с ней. Так что, Таня, иди домой!» Ну я и пошла.

Конечно, начала усиленно думать, чем же мне таким заняться. И тут я должна сказать спасибо сестре, которая заявила: «Ты все время что–то пишешь. Так возьми и отнеси хоть куда–нибудь!» Конечно, я в очередной раз сильно засомневалась. Мне казалось, что это просто невозможно. Где я и где весь этот писательский и издательский мир! Я всегда знала, что на самом деле писатель — это Борис Пастернак, создавший «Доктор Живаго», и автор «Мастера и Маргариты» Михаил Булгаков. Так и бабушка мне всегда говорила.

А еще она приговаривала: «Они уже все написали. А потом, внученька, будут и другие люди, которые напишут так же хорошо. Но ты–то тут при чем?” Тем не менее мы с мужем взяли толстый–претолстый телефонный справочник (помните, был такой — с желтыми страницами), в котором я стала искать номера издательств. Позвонила в первое попавшееся. С тех пор с ним и сотрудничаю. Так началась моя писательская деятельность.

Вскоре редактор Ольга Рубис спросила, нет ли у меня еще чего–нибудь. Я бодро ответила: «Есть!» Хотя в действительности вообще ничего не было. Но я побежала домой. Не вставала из–за стола два месяца. Так родилась вторая книжка. С тех пор все пишу, а издательство продолжает выпускать. Вот такая между нами установилась удивительная гармония. Я считаю, мне очень повезло, поскольку мне никогда не нужно было прыгать из одного издательства в другое.

Сама себе цензор

— Вас сильно правят?

— В мои тексты совершенно не вмешиваются. Я же пиарщица, так что сама могу кого угодно поправить. И сама себе цензор. В общем, то, что сдаю, то и выходит. Но предварительно провожу очень жесткую собственную литературную обработку. Правда, нередко просят изменить название. Что ж, со стороны порой виднее. Иногда спорим, хотя всегда находим консенсус. А недавно я, к своему изумлению, узнала из редакторских уст, что, оказывается, сейчас исполняется аж 20 лет моей творческой деятельности. «Как, уже двадцать лет?» — воскликнула я. Мы ведь все считаем себя вечно молодыми и красивыми. Потому что живем прошлым… Трудно поверить, но за минувшие годы издано уже 47 моих книг.

— В чем секрет такой невероятной писательской продуктивности?

— Это все благодаря тому, что меня постоянно подстегивают в издательстве. Вечно звонят и говорят, что читатели просят и даже требуют новый роман. Хотя, как известно, нужно спешить не торопясь. Выяснилась такая любопытная деталь: если у меня ничего пока не выходит, народ активно разбирает мои прежние романы. Конечно, я рада, что их все еще перечитывают. Мне сказали, что общий тираж моих книг превысил 50 миллионов экземпляров. Цифра какая–то просто нереальная!

Главное — зажигательность

— Над чем сейчас работаете?

— Как всегда, над новым романом. Названия у него пока еще нет. Он должен скоро выйти. Конечно, тут самое главное — уложиться в сроки. Но с этим вечная история. Когда я приезжаю в издательство, мне задают один и тот же вопрос: «Вы уже заканчиваете?» И я очень бодреньким голосом неизменно отвечаю: «Естественно. Осталось всего двадцать страниц…» Хотя на самом деле пока только написано столько. А вот осталось еще «каких–то» триста восемьдесят. Но мне верят. Да и куда им деваться? У нас же удивительная гармония. В любом случае надеюсь, что моя очередная книжка выйдет зажигательной. Я всегда ставлю перед собой именно такую задачу.

— С марта 2015 года вы ведете авторскую телевизионную программу «Мой герой». Получается, уже ровно 5 лет. Что для вас сейчас главнее: телевидение или все же писательское дело?

— Ответ тут однозначный. Без литературной работы я жить не могу. И это очень легко проверяется. Если я не пишу, то начинаю сходить с ума. Такая у меня нервная организация. Даже если я ничего не сочиняю, то непременно сажусь, чтобы ответить на очередную пачку вопросов, которые мне постоянно присылают различные СМИ.

Причем, когда мне предлагают ответить по телефону, я сама выбираю письменный вариант. Потому что мне действительно нравится сам процесс. Никогда и никому не отказываю. Например, звонят из какого–нибудь журнала: «Напишите нам пасхальный рассказ». Нет проблем. «Сейчас пришлю!» — отвечаю. И тут же принимаюсь за дело. «Не могли бы вы сочинить для нас святочную сказку?» — интересуются из другого журнала. «Конечно!» — говорю я.

Литературная работа составляет основу моей жизни. А телевизионной деятельностью я занимаюсь для собственного удовольствия. Я страшно люблю телевидение и весь суматошный мир, который скрывается за экраном. Обожаю студии, операторов, гостей, все эти говорильни и даже булки, которые тебе приносят, чтобы перекусить. Зачастую они уже черствые, но все равно вкусные. Мне очень нравятся и разные команды.

Скажем, «Мотор!». Если подумать, команда очень странная. Какой мотор? Откуда на телевидении моторы? Но и я, и окружающие четко усвоили, что после этой команды все начинает вертеться. Мне даже нравится грим, который многие терпеть не могут. А я его обожаю!

И все же в душе я понимаю: если в какой–то момент вся эта телевизионная сказка закончится, я, конечно же, очень сильно расстроюсь, но вовсе не умру, а спокойно буду продолжать жить. А вот без своих любимых текстов точно не смогу существовать. Кстати, меня часто спрашивают, как я отношусь к своим экранизациям. Тут я максимально толерантная.

Я считаю так: если согласилась на то, что твой роман будут снимать, то, значит, ты отдаешь все свои права, после чего уже не должна вмешиваться. В общем, пусть делают все, что хотят. Безусловно, я знаю, что у меня есть право вето на экранизацию. Но, на мой взгляд, пусть уж лучше хоть что–то снимают по книжке, чем она будет просто лежать на полке и пылиться. А там посмотрим. Может, и получится что–то путное. А не получится, ну и ладно.

Любимый режиссёр

— Есть ли экранизации, которые вам нравятся?

— Конечно, я бы слукавила, если бы сказала, что я без ума абсолютно от всего, что сняли по моим произведениям. Тут многое зависит от продюсеров, режиссеров и прочего. В последние годы моими экранизациями занимается Петр Амелин, который считает себя своего рода учеником Игоря Масленникова — того самого режиссера, который в свое время снял всеми любимый сериал о «Шерлоке Холме и докторе Ватсоне».

На мой взгляд, у Петра как–то все действительно получается. Так, он снял, по–моему, прекрасную экранизацию «С небес на землю» с Пашей Трубинером и Кристиной Бабушкиной. Фильм и впрямь великолепный. Я его просто обожаю. И сейчас книжку «Серьга Артемиды» будет снимать все тот же Амелин.

— Наверное, каждый творческий человек переживает моменты кризиса. Они у вас были?

— Конечно. Как же без них. Когда мыслей нет в голове и тексты не приходят. Тогда от жуткого отчаяния я опускаю руки и заявляю всем, что больше ничего и никогда не напишу. Причем кризис может продолжаться даже не день, не неделю, не месяц… Иногда все валится из рук на протяжении очень долгого периода. Однажды я за целых два года написала только одну книгу. Мне постоянно звонили из издательства и требовали сдать рукопись. Если бы надо мной не стояли, я бы точно ничего не написала. В общем, когда одна книга в год, то это нормально, а вот если одна книга за три года — это уже кризис, причем затяжной.

Из–под палки

— Как вам удалось преодолеть кризис?

— Берешь себя в руки. Причем вовсе не из–за денег. Я не хочу подводить издательство. За минувшие годы в нем появились очень близкие мне люди. Мы ходим друг к другу в гости, знаем всех членов наших семей. Именно мои друзья по издательству обычно и помогают мне выбраться наверх. «Хочется тебе или не хочется, получается у тебя или нет — это не важно. Главное — не останавливайся. Пиши, несмотря ни на что. Иначе ты не выберешься!» — говорят они мне.

Но не думайте, что это такие спокойные беседы: сели и поговорили за чашечкой кофе. Нет, все не так гладко. Это ужасные моменты. Мы скандалим, орем. Я безумно рыдаю. И тогда пишу, можно сказать, из–под палки. А в итоге все–таки рождается очередная книжка. Примечательно, что когда выходит роман, охватившее меня отчаяние куда–то само отступает.

И я спокойно продолжаю писать. Хотя еще недавно на полном серьезе думала, что больше никогда не смогу. Помимо общих, системных кризисов бывают и сиюминутные. По сути, они перманентные, то есть постоянные. Ты все время, образно говоря, рвешь на себе волосы, то и дело сомневаешься в себе. Некоторые писатели называют это кризисом холодной воды. Когда ничего не идет.

Отправляешься на кухню, пьешь холодную воду, возвращаешься к столу. И снова ничего не идет. Опять отправляешься к крану. И так не раз за день. Наступает вечер, и ты видишь, что написано всего два предложения какого–то вялого, гадкого студеобразного текста. Самое ужасное, что ты понимаешь: завтра утром он ждет тебя на столе. И так бывает постоянно.

— Что делать?

— А ничего. Точнее, нужно бороться с собой и писать, писать, писать. А еще ждать, когда придет вознаграждение. Продолжительно действующий автор знает, что если долго что–то вымучивать, то непременно наступит день, когда все удается. И тогда пишется просто фантастически!

— Татьяна, поздравляем с 20–летием творческой деятельности, а также с Международным днем 8 Марта!