Но интересно это дело не только размером выплаты. Сенат довольно жестко раскритиковал подход Инспекции здравоохранения и Министерства здравоохранения, которые пытались уменьшить размер компенсации, ссылаясь на «внутренние правила».
В частности, Инспекция определяла степень причиненного пациенту вреда при помощи специальной таблицы «Определение размера вреда». Однако суд выяснил, что эта таблица не имеет юридической силы. Более того, ведомство даже не смогло представить ее суду в надлежащем виде.
Позиция Сената проста: внутренние инструкции государственного учреждения не могут быть выше закона. Суд не обязан руководствоваться тем, как сама Инспекция понимает правила выплаты компенсаций. Если ведомство неправильно применило закон, суд должен самостоятельно определить справедливый размер выплаты.
Еще более важная часть решения касается информированного согласия пациента на операцию.
В ходе разбирательства прозвучал аргумент: насколько вообще разумно требовать от врача перед каждой операцией подробно разбирать с пациентом именно его конкретный случай и рассказывать обо всех возможных осложнениях? Сенат ответил однозначно: это не просто разумно — это обязанность врача и важнейшая часть лечения.
Подпись пациента на стандартном бланке согласия сама по себе еще не означает, что человек действительно понимал, на что соглашался. Врач должен объяснить пациенту понятным языком, что именно ему собираются делать, какие существуют риски и осложнения и какими могут быть последствия. Причем чем серьезнее и опаснее вмешательство, тем подробнее должен быть такой разговор.
Иными словами, информированное согласие — это не бумага, которую пациенту дают подписать перед операцией, чтобы в случае осложнений защитить врача от претензий. Это реальное право человека знать, что с ним собираются делать и чем это для него может закончиться.
Если же операция проведена без настоящего информированного согласия, это принципиально меняет ситуацию. По позиции суда, такое вмешательство нельзя считать должным образом обоснованным, а его последствия уже нельзя просто списать на обычный медицинский риск.
Инспекция попыталась уменьшить компенсацию еще по одной причине. Она указала, что пациент и до операции не был «практически здоров»: у него имелся врожденный порок сердца. Сенат отверг и этот довод. Само по себе наличие у человека других заболеваний не дает права уменьшать компенсацию. Сначала необходимо доказать, что прежняя болезнь действительно связана с тем вредом, который возник после лечения.
В данном случае такой связи суд не увидел. Тяжелые нарушения нервной системы возникли из-за того, что во время операции головной мозг пациента недостаточно снабжался кровью. Врожденный порок сердца сам по себе не был причиной этого повреждения.
Поэтому логика суда здесь тоже достаточно понятна: нельзя уменьшать компенсацию только потому, что до операции пациент не был абсолютно здоров. Если тяжелые последствия возникли именно из-за ненадлежащего лечения или произошедшего во время лечения, пациент имеет право на полное возмещение причиненного ему вреда.
Таким образом, решение Сената касается гораздо большего, чем одной выплаты в 142 290 евро. Суд фактически сформулировал сразу несколько важных принципов: внутренние инструкции ведомства не могут подменять закон, наличие прежних заболеваний не позволяет автоматически уменьшать компенсацию, а подпись под стандартным бланком еще не является настоящим информированным согласием.
Врач должен не просто получить подпись пациента. Он должен убедиться, что пациент понимает риск.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.