70 лет назад, в феврале 1945 года, на Ялтинской конференции Иосиф Виссарионович Сталин дал обещание союзникам объявить войну Японии вскоре после окончания боевых действий в Европе. И действительно война была объявлена спустя три месяца после победы над Германией, а именно 8 августа 1945 года — через два дня после первого применения США ядерного оружия в Хиросиме и накануне атомной бомбежки Нагасаки. И уже 2 сентября был подписан акт о капитуляции Японии.
«7 секретам» удалось найти участника советско–японской войны — полковника в отставке Василия Сокольникова из Саласпилса, которому сегодня уже 91 год.
За борьбу с японцами ветеран Великой Отечественной войны был награжден орденом Красной Звезды. В целом его армейская служба составила 32 календарных года. А родился он в 1924 году в Иркутской области в семье строителя. Был старшим среди шести братьев. По словам Василия Александровича, он с детства был приучен к труду. Вкалывал на сельхозработах. Работал и в лесном хозяйстве, сегодня его назвали бы егерем. А потом Сокольникова призвали в армию.
Истребитель танков
— Повестку мне вручили 24 февраля 1942 года в нашей школе города Качуг, где я учился в 9–м классе. В ней было указано, что я обязан явиться к 17 часам в военкомат с личными вещами для отправки к месту службы, а именно в Забайкальское военно–пехотное училище. По ускоренному курсу окончил его уже в сентябре 1942–го и стал лейтенантом. Получившим это звание предлагали продолжить обучение на курсах истребителей танков. Через полтора месяца молодых офицеров стали отправлять на фронт и по частям Забайкалья.
Меня отправили в запасной полк. Там я стал командиром взвода снайперской роты. За год подготовил 90 бойцов, которые ушли на войну. В начале 1944 года в Монголии началось формирование новых советских частей. Туда попал и я. По прибытии в полк меня назначили начальником сборов снайперов всей дивизии. В целом их было порядка 50 солдат, с которыми я упорно занимался. Люди знали, что впереди неизбежно будет война с Японией. Тогда все помнили 1938 год, когда произошли столкновения на озере Хасан. А в 1939 году было сражение на Халхин–Голе.
Еще в 1940–м был создан советский Дальневосточный фронт, что указывало на реальный риск начала войны. Тем не менее Япония пока не решалась открыто противостоять СССР. Хотя постоянно наращивала свою боевую мощь. Руководство Токио не оставляло мысли об агрессии против СССР. Конкретный план нападения был представлен уже 2 июля 1941 года. В это время была проведена скрытая мобилизация, в результате которой численность японской армии увеличилась вдвое.
Переход через Гоби
А 9 августа 1945 года началась знаменитая Маньчжурская операция — мощное стратегическое наступление советских Вооруженных сил и войск Монгольской народно–революционной армии. Понятное дело, к операции нужно было тщательно подготовиться. По словам Василия Александровича, в начале июля на железнодорожную станцию Чойболсан в Монголии начали приходить эшелоны с военной техникой, вооружением и личным составом. Все это быстро разгружалось и уходило в степь.
— Мне приходилось ездить туда на «полуторке», наблюдать разгрузку. 10 июля наш полк в полном боевом составе выступил походным маршем к южной границе с территорией, оккупированной Японией, — Внутренней Монголии. За день мы проходили по 25–30 км с одной остановкой — ночевкой и приемом горячей пищи. Через пять дней похода объявили целый день отдыха на берегу какого–то водоема. А потом был утомительный переход через огромнейшую пустыню Гоби. Пришлось очень тяжело. Один раз без ночного отдыха (!) мы прошли 75 км. Люди засыпали на ходу. Я тоже.
И ровно 9 августа перешли границу. После чего боевым походным порядком, с разведкой впереди и охранениями с флангов, отправились колонной. Танковые и моторизованные части главных ударов быстро наступали, продвигаясь в глубь территории, а мы, пехотинцы, конечно, шли медленнее. Слава богу, наши части то и дело встречали группы домашних животных (лошадей, верблюдов, коров, коз), которых мы реквизировали для перевозки личных вещей, одежды, оружия и боеприпасов.
Однажды случился анекдотичный случай: из взвода разведки бесследно исчез… верблюд. А ведь на него были погружены оружие и боеприпасы. Сколько мы его ни искали, так и не могли понять, куда он пропал. Пришлось все списать как боевые потери… Но, конечно, все мы были очень благодарны этим вьючным животным, которые чрезвычайно помогли нам при переходе на марше.
Моей главной обязанностью было обеспечение безопасности и сохранности всех секретных штабных материалов. Для чего мне дали фургон с лошадью, ездового и двух солдат. Рано утром перед очередным выходом я проверял состояние штабной повозки, чтобы убедиться, что все в порядке.
Смертельный бой
В одном месте перехода мы встретили трех местных жителей. Они рассказали, что в паре километров в одном из домов ночуют 18 японцев. Поскольку было еще очень рано, они должны спать. На восходе солнца четко просматривался дом, огражденный забором. Оценив ситуацию, я решил собрать 10–12 солдат, окружить цепью здание и принудить японцев сдаться в плен. И вскоре наша цепь уже взяла дом в плотное кольцо. Тут я увидел японцев. Они что–то надевали на себя. Я понял, что это были смертники. А значит, в плен их уже не возьмешь. Нужно было ликвидировать.
Вдруг один из них, выбежав из дома, перескочил через ограждение. Он рванул через двор, чтобы скрыться. Но после нескольких выстрелов был сражен наповал. Через несколько минут второй смертник решил вырваться из окружения через другой забор, но тоже был убит. А вскоре и третий, перескочив через загородку, попытался скрыться. Увидев меня, он упал на землю, а потом хотел открыть огонь. Но не успел — несколькими выстрелами из пистолета я поразил его чуть раньше, чем он меня. После этого противники прекратили попытки покинуть убежище.
Японцы начали готовиться к круговой обороне. На лицевой стороне дома было окно без стекла, заделанное деревянной решеткой. Причем весьма прочно — гранаты оказались бесполезными. Они так и не смогли ничего пробить. Лишь отскакивали и взрывались на земле. Осада затягивалась. Тогда мы во второй половине дня подогнали 45–миллиметровую пушку из соседнего полка, который следовал за нами. Первый выстрел дали предупреждающий. Но на предложение сдаться смертники отреагировали яростной стрельбой.
После второго выстрела орудия на поражение была полностью разрушена стена, частично обвалилась крыша. Вскоре все противники были уничтожены. А мы поспешили догонять свои подразделения. Об этом событии я проинформировал своего начальника штаба. А позже мне сообщили, что комдив за проявленную инициативу, окружение и полное уничтожение японских смертников наградил меня орденом Красной Звезды. Ну а вскоре мы узнали о капитуляции Японии и окончании Второй мировой войны. О чем прочитали в газетах…
Василий Сокольников потом служил в частях, дислоцированных в Забайкалье и Монголии, в управлениях соединений дальней авиации и ВВС в Гомеле, Виннице, Минске, на Сахалине, в Тарту, в Берлине. После увольнения в запас 18 лет отработал начальником штаба гражданской обороны на хлебокомбинате. «Знаете, вспоминания о событиях на сопках Маньчжурии придают мне силы. А еще меня переполняет гордость за наших солдат. Ведь когда мы развернулись в цепь и пошли на дом, где засели смертники, один боец предложил заменить мою офицерскую фуражку на свою пилотку, поскольку японцы в первую очередь старались уничтожить командиров Красной армии».
Март ДМИТРИЕВ.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.