«Шариков! Ты, что ли?!» Минуло 28 лет, но Владимира Толоконникова по-прежнему узнают «без грима»

 История умалчивает, сколько раз Владимир Толоконников слышал эту фразу и ее вариации. Со дня выхода на экраны замечательного фильма Владимира Бортко «Собачье сердце» минуло 28 лет, но актера по-прежнему узнают «без грима»: роль Полиграфа Полиграфыча принесла ему поистине всенародную любовь…

Владимир Алексеевич служит в алма-атинском Русском театре драмы имени М. Ю. Лермонтова. Было настоящим счастьем побеседовать с артистом.

— Владимир Алексеевич, признайтесь, замучили же вас все с этим Шариковым?!

— Замучили, конечно. Но я не в обиде. А как иначе? Эта роль мне столько дала, бесценная она для меня. Счастье настоящее, что сыграл ее. Фильм у Бортко получился гениальный, атмосфера эпохи передана изумительно. Потому все до сих пор и любят его, и пересматривают, цитируют героев, Булгакова перечитывают…

— Значит, не обидно, что многие вас считают актером одной роли?

— Так и что же? Пусть каждый думает что хочет, его право. Я Шарикова своего люблю, тут даже и говорить нечего. Но со времен «Собачьего сердца» уж столько воды утекло, а я все еще в профессии. Понимаете? Вот как. То есть ролей сыграно после Полиграфыча множество. Есть и очень важные для меня. И в кино, и в театре. Сейчас, конечно, все больше возрастных персонажей предлагают, оно и ясно, мне же за 70 уже. Вон Фирса в «Вишневом саде» играю, например.

В трех комедиях недавно снялся. Роли в основном эпизодические, но очень хорошие. Мне вообще, кстати сказать, не стыдно за то, что делаю, — даже в тех фильмах, которые так себе были, я свою работу всегда выполнял на уровне. Так приучен, а иначе нет никакого смысла актером себя называть. Но в глазах телезрителей переплюнуть Шарикова, понятное дело, сложно. А я так скажу: нужно интересоваться артистом, следить за его работами, а не так: «Эй, смотри, Шариков идет!»…

— А Бортко вас сразу на эту роль утвердил?

— Вот и нет. Кроме меня на нее пробовались еще семь или восемь артистов, среди которых был даже Караченцов. По всему СССР искали типаж! Но Бортко вдобавок нужен был и образ эдакого классического алкаша-пропойцы, а не только собакочеловека. А я фразу «Желаю, чтобы все!» с таким смаком произносил, аж самому сейчас приятно вспомнить! В общем, уже на первой пробе я почувствовал, что понравился режиссеру.

Он мне потом признался как-то, что во время некоторых моих сцен едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Похвалил, короче говоря.

— Какая атмосфера царила на съемочной площадке?

— А самая рабочая, но и дружеская вместе с тем. Часто хохмили, особенно Карцев. А Евстигнеев, которого тогда из театра на пенсию отправили, переживал по этому поводу и периодически из чемоданчика доставал коньячок. Так что призыв «Пива Шарикову не предлагать!» за кадром иной раз превращался в «А не налить ли Шарикову?!».

Правда, Бортко нам особых вольностей не позволял. Мы и не злоупотребляли. Кстати, до сих пор вспоминаю того пса, Шарика. Хорошая собака была. Глаза такие добрые. Думаю, этот Шарик мог бы стать вполне себе приличным человеком, да только его всякие швондеры испортили, ну и гипофиз Клима Чугункина тоже не лучшим образом повлиял, конечно — не самый достойный вариантик был…

— Шариков, Швондер и его компания — ведь все они разновидность маленьких людей. У вас и в фильмах Николая Досталя «Облако-рай» и «Коля — перекати-поле» роль маленького человека, только уже иного плана. Как думаете, почему тема эта настолько понятна и близка всем нам — тем, кто родом из одного прошлого, одного Отечества?

— Ну вы даете! Я же и сам не знаю, не критик я, не историк… Но то, что это наше нутро, наше все — это точно, совершенно точно. Маленький человек — вообще моя основная тема в творчестве. А что? С моей фактурой только таких и играть. Хотя дело даже не во внешности. Я и по своей природе очень чувствую эту боль маленького человека, его проблемы понимаю. Так хочется пожалеть его!

Вся тема эта — сострадальческая насквозь. Она имеет прямо, знаете, какой-то божественный оттенок. Люди же так беззащитны… Беззащитны перед лицом зла, неизбежности, безысходности, вечности, наконец… Здесь однозначно не ответишь: почему мы такие? Маленьких людей, между прочим, полно не только в деревне, где-нибудь в глуши, в провинции. Таких и в большом городе много…

— Мы все по-своему маленькие…

— Конечно. Но не все могут это признать, не все могут смириться, принять эту мысль. Для меня все это колоссальная загадка. Я же и сам такой. А знал бы себя — знал бы весь мир! Но что это есть — душа русская, характер русский? Обозначение-то существует, а понимания нет. Только на уровне чувств воспринять можно.

Хотя вот Гоголь — тот был величина! Он и в словах, смотрите, как все тонко и ясно выразить сумел! Не про швондеров, конечно, а про других маленьких людей. Сейчас вам по памяти из его пьесы «Театральный разъезд» процитирую кое-что.

«И да не смутится душа от осуждений, но примет благодарно указания недостатков, не омрачась даже и тогда, если бы отказали ей в высоких движениях и в святой любви к человечеству! Мир как водоворот: движутся в нем вечно мнения и толки, но все перемалывает время. Как шелуха, слетает ложь, и, как твердые зерна, остаются недвижные истины. Что признавалось пустым, может явиться потом вооруженное строгим значением.

Во глубине холодного смеха могут отыскаться горячие искры вечной могучей любви. И почем знать, может быть, будет признано потом всеми, что в силу тех же законов, почему гордый и сильный человек является ничтожным и слабым в несчастии, а слабый возрастает как исполин среди бед, в силу тех же самых законов, кто льет часто душевные, глубокие слезы, тот, кажется более всех смеется на свете!..»

Маленький человек, он ведь почему выжить может, почему наперекор всему ему спастись удается все-таки? Потому что внутри он бывает не маленький, а большой! И вера у него есть. Какая же у нас вера прекрасная, православная!

— Вижу, у вас на пальце кольцо «Спаси и сохрани»…

— Да кольцо-то оно кольцо… Но я курю, а раньше и выпивал тоже. Было дело, чего греха таить. Сейчас вот верить учусь. С детства бы нужно такие вещи прививать! А я же, как и миллионы сограждан, без Бога вырос. Спасибо за это советской власти, коммунистической партии! Веру в Господа топтали слишком долго. Развалили храм Христа Спасителя, бассейн построили.

Но сейчас возврат идет к нашим истокам, возрождение духовных ценностей. И я рад этому. В церкви бываю, отец духовный у меня есть. Говорят же, что становиться лучше никогда не поздно. Вот я и пытаюсь по мере сил. Вообще, люди такие разные все. Это надо помнить непременно. Тем человек и интересен, что его личность не статична.

Вот я девушку полюбил, допустим, — и сразу преобразился. А не полюбил — так каким был, таким и остался, ни с чем. Хотя любовь взаимная, скажу вам по секрету, редкость большая. А если бы это часто встречалось, что же получается: рай бы на земле был? Нет, так не положено…

— Каждый народ убежден в том, что он какой-то «иной». Русские часто рассуждают о своем особом пути и предназначении, чем раздражают других. А вы что об этом думаете?

— Все верно, все так и есть. Мы все особенные. Но и одинаковые тоже, в главном. А превозноситься не нужно. Вопрос заключается в том, как и на что посмотреть, что считать самым важным, первостепенным, что развивать в первую очередь, в чем искать сходство с другими.

Вот с американцами, к примеру, я лично ну ни в жизнь не совпаду! Не близки они мне. По крайней мере, то, что я увидел, побывав в США, мне не понравилось. Не понимаю я этого, да и не хочу понимать. Смеются все время, гогочут… Задорнов вон все о них сказал давно, сами знаете…

— Так ведь и мы сейчас тоже гогочем постоянно — телевизор же смотреть невозможно. Сплошные комедии, шутки за гранью добра и зла, кулинарные шоу-обжираловки...

— И, заметьте, все это пришло к нам оттуда, с Запада! Насадили нам «ихнее» — и пошло-поехало. Многие поддаются. Разрушить нас пытаются, пролезть в самую душу и сгноить ее хотят, похозяйничать там… Но это пройдет, я уверен. Рано или поздно наносное всегда отваливается, остается только настоящее. Так жизнь устроена. При условии, разумеется, что мы будем сильны духом. Очень важна основа, то, что составляет нашу суть.

Я смотрю на своего младшего сына — ему 24 года, еще юный совсем, можно сказать. Так он же абсолютно современный человек, во всяких прибамбасах разбирается, все время надо мной подтрунивает: мол, батя, пора в большой Интернет выходить. Но я к чему это говорю? Все равно он любит хорошую музыку, а не все эти роки, как я называю этот грохот, под который певуны на сцене корячатся. Фильмы старые смотрит, классическую литературу читает.

Он у меня, кстати, пару лет назад ВГИК окончил. Князя Мышкина играл так, что я плакал! Сейчас вот пытается в Москве пробиться. Пусть попробует, здесь же столько возможностей, тем более для актера. Я в этом его только поддерживаю.

В общем, в итоге все зависит от семьи, от воспитания, от того, что в человека закладывают родители и самое ближайшее его окружение, то есть школа, институт. Поэтому нельзя идти на поводу у американщины, у всей этой брехни! Нужно своей колеи придерживаться, а не подражать дурному примеру…

— Вот вы говорите, один из сыновей в Москву переехал. А многих ваших поклонников очень интересует, как вы сейчас живете в Казахстане. Не секрет, что тема соотечественников считается одной из самых острых…

— Вот тебе на! Ей-богу, чего все к этому привязались, постоянно расспрашивают, муссируют… В других республиках, быть может, ситуация-то другая, не спорю, но в Казахстане все ровно и спокойно, нет никакой напряженности. И прекрасно я там живу. Это же моя родина, я с детства среди казахов. Они душевные, добрые люди.

И я не чужой среди своих, не свой среди чужих. Хотя языка, стыдно признаться, не знаю. До сих пор не выучил, да уж и поздно, наверное. Только базовые какие-то выражения в голове вертятся. Не прав я в этом, не прав, как на духу говорю! Но так уж в жизни сложилось, в разъездах же все время был.

А насильно языку не научишь, культуру не привьешь, до этого каждый сам дорасти должен. Казахи-то на русском шпарят будь здоров, а мы чего же? И мы, русские, которые там живут, должны казахский выучить, совестно ведь! Но Назарбаев наш молодец. Нормальный человек! Понимает свой народ, не давит, ничего не навязывает. Так что все у нас хорошо…

Мария КОЧНЕВА-ДУБИНСКАЯ.